Онлайн книга «813»
|
— Так, – продолжал настаивать Вебер, – все-таки Ленорман умер? — Нет. — Он жив? — Нет. — Я ничего не понимаю… что же значит это платье… редингот… Куда вы спрятали Ленормана… зачем здесь его вещи? Альтенгейм показал глазами на Сернина. — А, понимаю, – воскликнул Вебер, – Люпен взял платье Ленормана, чтобы переодеться и убежать? — Да… да… Но во взгляде умирающего Вебер видел, что это было не все, что есть еще что-то, какая-то тайна, которую тот хотел открыть. В чем было дело? Какую странную и темную загадку хотел разъяснить перед смертью барон Альтенгейм? И Вебер спросил его: — Ну а Ленорман, где он? — Та… там. — Как «там»?! — Да. — Но ведь, кроме нас, никого нет в этой комнате? — Есть… есть… — Да говорите же! — Есть… Сер… Сернин. — Сернин! Как? Что? — Сернин… Ленорман… Вебер подпрыгнул от удивления. Странная мысль пришла ему в голову. — Нет, нет! Это невозможно, – пробормотал он, – это глупо. Он поглядел на Сернина. Тот, казалось, очень забавлялся происходившей сценой и с удовольствием зрителя ожидал ее развязки. Совершенно истощенный, Альтенгейм упал и вытянулся. Неужели он умрет, так и не разъяснив загадку? Вебер мучился странными предположениями, нелепыми, невероятными, которые он не хотел принимать и от которых в то же время не мог отделаться. Он бросился к умирающему: — Объясните, пожалуйста… что вы хотели сказать? Какая тайна? Барон, казалось, ничего не слышал и лежал с остановившимся взглядом. Вебер встал на колени, нагнулся к его уху и говорил внятно, раздельно, так, что каждый слог должен был отпечататься в мозгу барона, погружавшегося в бездну смерти. — Слушай… Я понял, ты хотел сказать, что Люпен и Ленорман одно… Он остановился и не мог продолжать, до того эта мысль казалась ему чудовищной, нелепой и невозможной. В остановившемся взгляде барона не отражалось ничего… — Так? Ты это хотел сказать? Ты в этом уверен? Люпен и Ленорман – одно и то же лицо? – окончил Вебер, делая усилие над собой. Барон не двигался, тоненькая струйка крови показалась у него изо рта, он глубоко вздохнул, и последняя дрожь пробежала по его телу. Все было кончено. В низкой комнате, наполненной людьми, наступило долгое, глубокое молчание. Почти все полицейские агенты обернулись и с изумлением смотрели на Сернина, не понимая или отказываясь понять. Казалось, что они слышали невероятное обвинение, которое Альтенгейм не имел силы высказать вполне. Вебер взял маленький ящичек, бывший в узелке из черной саржи, и раскрыл его; там были седой парик, очки в серебряной оправе, коричневое кашне, а в двойном дне ящика лежали баночки с гримом и маленькие пряди седых волос – одним словом, все, что было нужно для того, чтобы сделать точное изображение лица Ленормана. Он подошел к Сернину, долгое время смотрел на него молча, погруженный в свои мысли, и наконец сказал: — Это правда? Сернин, улыбающийся и спокойный, ответил: — Довольно смелая и красивая гипотеза. Но прежде, чем я отвечу на твой вопрос, скажи полицейским, чтобы они убрали свои игрушки. — Хорошо, – согласился Вебер и сделал знак агентам. – Ну а теперь говори. — Что? — Ты – Ленорман? — Да. По комнате пронесся сдержанный крик удивления. Жан Дудевиль, присутствовавший там в то время, как его брат сторожил выход из туннеля в павильоне Гортензии, – даже Жан Дудевиль, сообщник Сернина, смотрел на него с выражением крайнего изумления. Вебер задыхался от волнения и стоял в нерешительности. |