Книга Хрустальная пробка, страница 46 – Морис Леблан

Однажды вечером Люпен получил от Клариссы телеграмму, извещавшую его, что дела идут плохо и что она, так же как Гроньяр и Балу, ночует в Париже. Он провел дурно ночь, волнуясь из-за этой депеши. Какие обстоятельства заставили Клариссу послать телеграмму?

На следующий день она вошла в его комнату, бледная, с глазами, покрасневшими от слез, и упала в кресло.

— Кассационная жалоба отклонена, – пробормотала она.

— А вы рассчитывали на нее?

— Нет-нет, но все же как-то надеялась…

— Когда это произошло?

— Неделю назад. Балу скрыл от меня, а сама я боялась читать газеты.

Люпен осторожно намекнул:

— Остается просить о помиловании…

— О помиловании? Вы думаете, что сообщников Арсена Люпена могут помиловать?

Эти слова вырвались у нее с какой-то запальчивостью и горечью, но Люпен сделал вид, что ничего не заметил.

Помолчав, она добавила:

— Единственный, кто мог бы еще помочь, если бы д’Альбюфэ не украл у него список, – это Добрек.

Она произнесла это тихо и рассеянно, заставив задрожать Люпена. Не думала ли она пойти к Добреку и доверить ему спасение сына?

— Напомню вам об одном обещании, данном мне. Мы условились, что всю борьбу против Добрека поведу я, ни в какие соглашения с ним вы не можете вступать.

Она возразила:

— Я даже не знаю, где он.

— Итак, вам неизвестно, что стало с Добреком?

— Неизвестно. Несомненно только, что пуля, пущенная Гроньяром, попала в цель, потому что на следующий день после его бегства мы нашли в кустах окровавленный платок. Кроме того, на станции Омаль видели очень слабого и с трудом идущего человека. Он взял билет на первый отходивший поезд… Вот и все, что мы знаем…

— Он, должно быть, серьезно ранен и лечится в надежном убежище.

Затем Люпен подумал и спросил:

— Что говорили в Мортепьерре о происшествии?

— Ничего особенного. Рано утром веревку подобрали, Себастиани и сыновья в ту же ночь заметили исчезновение Добрека. Весь тот день Себастиани где-то пропадал.

— Ну да, он отправился с известием к маркизу. А где сам маркиз?

— У себя в имении. По сведениям Гроньяра, там тоже ничего подозрительного не замечено.

— Можно ли быть уверенным, что д’Альбюфэ не проник в дом Добрека?

— Вполне.

— А сам Добрек?

— Тоже.

— Видели ли вы Прасвилля?

— Он в отпуске, путешествует. Главный же инспектор Бланшон, которому он поручил это дело, и его агенты, охраняющие особняк, утверждают, что, согласно приказу Прасвилля, они ни на минуту не покидают помещения и даже ночью по очереди остаются в конторе на страже, так что никто не мог пробраться туда.

— Следовательно, хрустальная пробка должна еще находиться в кабинете Добрека?

— Если она была в кабинете до исчезновения Добрека, то она должна там быть и сейчас.

— И на рабочем столе.

— На рабочем столе? Почему вы так думаете?

— Потому что знаю, – сказал Люпен, не забывший последней фразы Себастиани.

— Но вы не знаете, в каком предмете спрятана пробка?

— Ну, рабочий стол невелик, в двадцать минут его можно обыскать со всех сторон, а в десять – разрушить, если понадобится.

Разговор немного утомил Арсена Люпена.

— Послушайте, – сказал он Клариссе, – прошу вас подождать дня два-три. Сегодня у нас понедельник. Четвертого марта, послезавтра, в среду, самое позднее, в четверг я буду на ногах. И будьте уверены, наше дело увенчается успехом.