Книга Хрустальная пробка, страница 49 – Морис Леблан

— Да оно распечатано. Как это могло случиться? И разрезано.

Письмо гласило следующее:

Добрек провел неделю в отеле «Централь». Сегодня утром он отправил свои вещи на вокзал… и телеграфировал, чтобы ему оставили место в спальном вагоне поезда, который идет в…

Я не знаю, в котором часу отходит поезд. Буду все время… Как можно скорее. Надо подготовить похищение.

— Хорошо, – сказал Балу. – Но на какой вокзал? И куда идет поезд? Она отрезала самые нужные слова.

— Ну да, – буркнул Гроньяр. – Два удара ножницами – и весь смысл письма пропал. Странная она. Голову, что ли, потеряла?

После недолгого молчания Люпен прошептал:

— Сюда приходил Добрек.

— Добрек?

— Разве вы можете допустить на минуту, чтобы госпожа Мержи пропустила эти два слова? Это дело рук Добрека. Госпожа Мержи думала выследить депутата, а вышло наоборот: он выследил ее.

— Каким образом?

— С помощью здешнего слуги, который не доложил нам о приходе госпожи Мержи, но зато уведомил Добрека. Тот пришел, прочел письмо и в насмешку оставил его нам, отрезав самое существенное.

— Можно разузнать, допросить…

— К чему? На что нам знать, как он прошел, раз мы знаем, что он был. Он довольно долго изучал письмо. Пойдемте.

— Но куда?

— На Лионский вокзал.

— Вы уверены?

— Никогда ни в чем не уверен, когда имею дело с Добреком. Но надо же на чем-нибудь остановиться, а судя по тому, что его дела, здоровье, удовольствия влекут его скорее в Марсель и к лазурным берегам, чем на восток Франции, из двух вокзалов – Восточного и Лионского – надо остановиться на последнем.

Уже в восьмом часу вечера Люпен и его товарищи вышли из отеля. Полным ходом автомобиль доставил их на вокзал. Но уже через несколько минут стало ясно, что Клариссы Мержи нет нигде: ни внутри вокзала, ни на перроне.

— Однако… – проговорил Люпен, возбуждение которого возрастало от новых препятствий. – Однако если он получил спальное место, то только в вечернем поезде и только в поезде, уходящем в семь тридцать.

Скорый поезд отходил. Они обегали все помещения вокзала, не найдя никого: ни госпожи Мержи, ни Добрека, – и уже собирались уходить, когда их задержал возле буфета носильщик:

— Нет ли среди вас господина Балу?

— Да-да, это я, – живо сказал Арсен Люпен. – В чем дело?

— Дама мне так и сказала, что вас будет трое, а может, двое. Я не знал…

— Но ради бога, говорите же скорее. Она уехала?

— Да, с курьерским шестичасовым. В последнюю минуту она решилась. Так велела она передать вам. Она велела также вам сказать, что в том же поезде едет и господин… в Монте-Карло.

— Ах, проклятие! Надо было сесть в скорый. Минутой раньше бы. Теперь остаются только вечерние поезда, которые еле ползут. Более трех часов потеряно…

Время тянулось бесконечно. Они взяли билеты, попросили по телефону хозяина отеля направлять их переписку в Монте-Карло, пообедали, прочли газеты. Наконец в девять тридцать подали поезд.

В три часа пополудни они прибыли в Монте-Карло. Не встретив Клариссу на вокзале, Люпен тотчас заподозрил недоброе. Он подождал – никакого вестника не было. Он расспросил сторожей и контролеров – ничего!

К вечеру следующего дня, когда были обысканы все отели, Люпен с уверенностью мог сказать, что Клариссы и Добрека нет в Монте-Карло.

«Ну хорошо. Что же теперь?» – думал он.