Онлайн книга «Так сказала бабушка»
|
— А фамилия… – я махнул рукой. – Иванов, Петров, Сидоров… Какая разница! Удрученно покачав головой, Рыльский сказал, что полностью солидарен со мной. И заметил, что версия мести, высказанная Романовым, несмотря на несомненные достоинства, никоим образом не объясняет, как и за что был убит Константин. — Получается, что Михаил Иванов в ту пятницу тайно вернулся из города? Так, что ли? А как он попал в кабинет? Окно-то, если мне не изменяет память, было закрыто изнутри. Романов и Коновалов переглянулись. — А с чего вы взяли, что это Михаил Иванов убил Константина? – осторожно спросил Коновалов. – Иванов убил Виктора и Виолетту – убийц его дочери. А Константина убил Виктор Худобин. Сказать, что все были потрясены, значит не сказать ничего. Бабушка вскочила со стула и, казалось, готова была живьем съесть Коновалова, посмевшего произнести эти слова; Анечка открыла прелестный ротик и на долгое время забыла о нем; Рыльский выпучил розовые глаза и, казалось, готов был вот-вот расхохотаться. — Как вы узнали? – спросил я. – После слов Виктора о том, что Константин был заколот ножом в горло, хотя сам в кабинет не входил и знать этого не мог? Или как-то еще? Коновалов ответил: как-то еще. — Клубочек начал распутываться с момента приезда в Мыскино дизайнера фирмы «Интерьер-сервис»… Я правильно говорю? – обратился он к Романову. Романов отрицательно покачал головой: — Нет, еще раньше. Когда Константин сказал, что в субботу, после истечения срока договора с его нынешним владельцем, официально объявит о покупке вишневого сада. И добавил одну весьма странную, но ужасно знакомую фразу: «Сверх долга надавал девяносто, осталось за мной»… Я никак не мог вспомнить, где ее слышал. Но вспомнил. Эта фраза принадлежала персонажу пьесы Чехова «Вишневый сад» Лопахину. А произнес он, когда рассказывал Раневской о покупке ее поместья с вишневым садом… Надо сказать, что для Лопахина – предприимчивого мещанина, или, как бы сейчас выразились, нового русского, покупка дворянского поместья стала значительным событием. Этим он как бы поднялся по социальной лестнице, встал на одну ступень с его бывшей владелицей, дворянкой. И когда я вспомнил, кому принадлежит эта фраза, то понял, что вишневый сад в интерпретации Константина – это вовсе не насаждение фруктовых деревьев, как мы с вами подумали тогда. Но что конкретно он подразумевал под этим выражением? Ответ на этот вопрос мне удалось найти в документах дизайнера… Помните, когда дизайнер вошел в зал, где сидел Виктор, он сразу спросил, кто здесь Худобин. Из чего я сделал вывод: договор на проект реконструкции дома Виктор заключал не с ним, а с кем-то из руководства фирмы. Потом, провожая дизайнера, я посмотрел выданный ему лист заказа и увидел, что договор на производство работ с руководством фирмы «Интерьер-сервис» заключал не Виктор Худобин, а Худобин Константин! — Вы понимаете, что это значит? – воскликнул Коновалов. – Это значит, что дом Анатолия Худобина принадлежит не его сыну, а племяннику! Племянник сверх долга надавал девяносто, и осталось за ним! Мы тут же обратились в регистрационную палату и выяснили, что действительно у них лежит договор сделки, кстати, истекший в день убийства Константина, по которому Виктор Худобин под залог недвижимого имущества… |