Книга Станция Степная, страница 105 – Владимир Цыбизов

— Ну?

— Подводу.

— Зачем?

— Как зачем? Нужно бутылки сдать? Нужно. А у нас их вон какая гора, целый угол в вагоне. Погрузим все на телегу, привезем Долову, а он рот разинет от удивления.

Вовка должен был согласиться, что Колька придумал неплохо. Но даст ли Курочкин им подводу? Однако Колька заверил приятеля, что он хорошо знаком с председателем колхоза – «сколько раз ему сусликов уничтожали» – и ребята вошли во двор правления «Первое мая».

Кузьма Федотыч Курочкин, председатель колхоза имени Первого мая, стоял в задумчивости у кладовки, что на колхозном дворе, и смотрел на большую, зеленоватого стекла бутыль, стоявшую на земле. В раскрытых дверях кладовки, как в черной рамке, виднелась фигура кладовщика. Рядом с Курочкиным, заложив руки за спину, стоял конюх Сапожков, отец Феди. Под навесом виднелась серая лошадь, запряженная в легкую рессорную бричку: на этой бричке только что привезли зеленую бутыль. Горлышко ее было залито красным сургучом, а ниже наклеена квадратная бумажка – этикетка. На этикетке вверху нарисованы человеческий череп и две кости крест-накрест, а под ними крупными буквами написано: «яд».

— Так как же будем? – нарушил молчание Курочкин и посмотрел на Сапожкова.

— Подумать надо…

— Думать некогда, надо, это самое, дело делать.

— Кузьма Федотыч, – сказал кладовщик, точно пробуждаясь от сна, – что, если собрать посуду среди населения? – Объявить – и каждый придет с собственной бутылкой.

— Еще неизвестно, принесут ли… Да и кто ее знает, когда мы соберем их, если будем у моря погоды ждать. Может, месяц будем собирать. А суслик – он не ждет, жрет хлеб да запасает в норах.

В это время во двор вошли Коля и Володя. Они остановились у ворот и огляделись. Затем Коля прошептал Вовке:

— Вон он, председатель-то, в вышитой рубахе и соломенной шляпе. Видишь? Вот это и есть Курочкин. Айда за мной.

Увидев ребят, Курочкин улыбнулся.

— А, Коля? Кто это с тобой?

— Это Вовка. Его отец начальник станции.

— Значит, Дмитрия Лександрыча сынок? – обратился Курочкин к Володе. Тот кивнул головой и уставился на бутыль.

— Яд, – прочитал он вслух и посмотрел на Курочкина. – А для чего он?

— Сусликов травить… Вы зачем пришли?

Коля посмотрел на Сапожкова, на кладовщика. Кладовщика он знал, Сапожкова – тоже: не раз были у Феди дома… Разве вначале с ним поговорить насчет лошади?

— Мы за бутылками, – ответил наконец Коля. – Мы их для фронта собираем.

— Э, брат, опоздал, – хохотнул кладовщик. – Давно уже все бутылки собрали по колхозу и сдали для фронта. Оттого, можно сказать, и сами страдаем…

— Не городи глупостей, – сурово сказал Курочкин. – Страдаем! Ишь, страдалец выискался. Вот под Сталинградом – там да, могут страдать без бутылок. А мы здесь как-нибудь обойдемся, не пропадем.

Коля и Вовка внимательно слушали разговор между взрослыми. Они поняли, что колхозу сейчас самому нужны бутылки, но их у него нет. Ну для чего же колхозу нужны бутылки?

Коля задал этот вопрос Курочкину, и тот ответил, указывая на бутыль:

— Видишь? Нужно сусликов травить, а разлить яд некуда, чтобы колхозникам раздать. Вы вот сусликов водой из нор выгоняете. Это тяжелая работа, не всегда поблизости вода сеть. А травить легче: налил яду в бутылку, набросал туда хлебных шариков, потом ходи по полю и закладывай в норки отраву.