Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 136 – Евгений Калачев

Антонина, не привыкшая к антимониям, резво сама спрыгивала с подножки на дорогу, а шофер в это время открывал капот грузовика, из-под которого шел белый горячий пар, тряпкой откручивал крышку радиатора и бежал с десятилитровой канистрой к реке, если это было недалеко и не высоко, где набирал в канистру ледяной воды, да и сам не забывал умыть руки, лицо и голову водой, смывая с себя и пот, и дорожную пыль, и усталость, которая непременно появлялась и от жары, и от монотонно гудящего мотора, и от опасной горной дороги.

В одном месте, где река Ус, протекала совсем недалеко от дороги, Сергей с полупустой уже канистрой, вместе с Егоркой, держа его за ручку, спустился к реке. Река в этом месте широко разливалась, окаймленная с одной стороны дорогой, а с другой – невысокой горой, и была неглубокой, а чистейшая, прозрачная вода пронизывалась солнечными лучами, в которых на дне переливались округлые чистые камешки бело-красно-черно-зеленого цвета. А в том месте, где был перекат и речка была совсем мелкой, вода, перекатываясь с камешка на камень, словно рыбья чешуя, отблескивала на солнце тысячами крошечных зеркал.

— Смотри! – крикнул Егорка. – Река течет в гору!

— Так, не может такого быть! – сказал Сергей, но, присмотревшись, удивился. – А ведь правда! Кому скажи – и не поверят: река течет в гору! Чудеса, да и только! – засмеялся Сергей.

Сергей, пригоршнями черпая воду, намочил голову, вымыл лицо и шею, расстегнув для этого ворот кителя, стал наполнять канистру. Егорка, подражая, тоже погрузил руки в воду, удивляясь её прохладе и прозрачности. Потом пригоршней плеснул себе в лицо, засмеялся от того, что вода такая холодная, а ему на таком жарком солнце и не холодно вовсе. И снова плеснул воды в лицо. Вода стекала по его лбу, носу, попадала на губы, он стал их облизывать, а потом догадался и стал пить из пригоршни.

А когда поднялись от реки с полной канистрой к грузовику, Егорка громко доложил:

— Мама, вода здесь такая прозрачная, что я не удержался и попил! А еще на дне реки лежат цветные камушки, а на перекате – блестят маленькие такие зеркала! А еще она течет в гору!

— Как в гору?! – не поверила Антонина.

— И я всем говорю, – вступил в разговор шофер. – А мне никто не верит! Смеются! С пьяну, говорят, показалось… А она, правда, в гору течет! Ни одна река в мире в гору не течет, а Ус – течет!

— Ну и дела, – удивилась Антонина.

А потом грузовик долго и медленно тянулся на высокий перевал, который, казалось, отделял старый мир, оставшийся позади, со всеми его заботами, переживаниями и разочарованиями, от нового мира, искрящегося в лучах знойного солнца, который, конечно, будет намного счастливее прежнего. И, когда уже казалось, что мотор грузовика вот-вот совсем заглохнет и от перегрузки, и от нехватки кислорода – высокогорье ведь, шофер нажал плавно на тормоз и, когда грузовик остановился, заглушил мотор.

Сергей соскочил с кузова на дорогу, принял из рук Антонины Егорку, высоко поднял его над головой.

Егорка взглянул на небо, по которому плыло одинокое и белое, как барашек, облачко, за которое спряталось солнышко, а потом посмотрел на мир, который был у него под ногами. И эта была не дорога, на которой стоял грузовик, а рядом с ним мама и шофер, а тот мир, который уходил под дальний, почти необозримый горизонт. И в это время из-за облачка выглянуло солнце, которое добавило новых ярких изумительных красок на и так удивительную картину, раскинувшуюся перед ним: внизу, по дну глубокого лога текла горная речка с кристально-чистой водой, журчание которой доносилось и сюда, на дорогу; над речкой возвышалась красная гранитная скала, которая, казалось, дышала жарким зноем; плоская вершина скалы была покрыта нежным зеленым покрывалом травы, из которого в небо взлетали почти такие же красные, как скала, но с мягким желтовато-коричневым оттенком стройные и прямые, как гигантский бамбук, стволы сосен, вершины которых, словно причудливые зонты, украшали темно-зеленые игольчатые кроны. А за ними… А над ними воздух такой прозрачный, что за десятки километров от этого великолепия, как на ладони, были видны остроконечные сверкающие белизной снега, суровые, но совсем не страшные отсюда вершины Саян.