Онлайн книга «Не убегай»
|
Я усмехаюсь, делаю глоток виски. Горло обжигает, но это не он мутит мне взгляд. Совсем не он. — Может быть. Я поправляю рубашку и расстегиваю на одну пуговицу больше обычного. В руке виски, но голова плывет не от алкоголя. От нее. От этой расслабленной Адель, которую я вижу так редко, что каждый такой момент хочется запомнить, зафиксировать, присвоить. Сегодня она не в броне. Не в своих колючках. И это наше первое свидание. Если это можно назвать свиданием… Я предлагаю: — Поехали завтра в другой ресторан? Адель вскидывает брови. — В другой? У меня завтра зачет по международному праву… я не могу… Жаль. Дома она закрывается. Натягивает колючки, держит дистанцию, будто все время готовится к удару. А здесь она словно отпускает контроль, и меня это вставляет. Если бы я знал, что для такой Адель достаточно вывести ее на свидание — я бы делал это каждый день. Потому что я хочу видеть ее другой. Постоянно. — Ты сегодня странно на меня смотришь, — говорит она, лениво улыбаясь. — Нельзя? — Сегодня — можно… — Заебись… — Тебе нравится? Смотреть? — уточняет она. — Что ты видишь во мне? — Вижу, что ты не похожа ни на отца, ни на мать. Ни на одного из них. Она моргает и делает несколько жадных глотков вина. — И, знаешь… Мне кажется, я нашел чистый бриллиант. Адель усмехается: — О, ты еще не видел мою мать… та еще стерва. И сильно пьяной ты меня не видел. — Там все плохо? — спрашиваю спокойно. — Да, — признается она с улыбкой. — Я становлюсь настоящей сукой. — Ничего, — отвечаю, не отрывая взгляда. — Я как-нибудь переживу. Адель пожимает плечами и отпивает вино. Она болтает босой ногой под столом, потом вдруг закидывает ее ко мне на колени — сначала будто случайно, потом остается. Через минуту она сбрасывает сапоги и уже спокойно закидывает обе ноги мне на колени, не глядя, будто так и должно быть. Я ловлю ее щиколотки и медленно, почти лениво провожу пальцем по изгибу ступни. Она вздрагивает, но не убирает ноги. Только улыбается шире и, поедая заказанный салат, продолжает рассказывать о своем детстве. Про то, как воровала абрикосы у соседей. И при этом заливисто смеется и хихикает. Смотрит на меня так открыто, что у меня внутри что-то болезненно сжимается. Потом рассказывает как пряталась под столом, когда ее мать напивалась, и они с отцом ссорились. — Я могла просидеть там всю ночь… — поясняет Адель. — А родители? — я хмурюсь, подбираясь. — Никто из них не замечал моего отсутствия. Я могла вообще уйти из дома, и никто не заметит… — Хуево… — Да ну… нормально, — она пожимает плечами. — Зато меня никто не трогал. А то бывало, что мать может задеть меня по пьяни. А так под столом было тихо и… безопасно… — Нет, это хуево, Адель, — поясняю ей. — Так не должно быть. — Много чего не должно быть… мир вообще не идеален. Родителям было все равно, где я и с кем я, а вот мне не все равно, где она сейчас. Я должна о ней заботиться. И не говори, что не должна. Она все равно моя мать. У нее просто не было материнского инстинкта… она из роддома когда уходила, меня прямо там оставила. А потом уже отец за мной пришел… Я чувствую, как мы ступаем на зыбкую почву. Чувствую, как Адель закрывается, потому что единственное, что мне приходит на ум — это ебучий мат. Ибо последнее, что я представляю в этом мире как невозможное — это забыть своего ребенка в роддоме и уйти. |