Книга Не убегай, страница 127 – Амина Асхадова

Ясмин хмыкает.

— К сожалению или к счастью — да. Вот еще.

Фото сменяются одно за другим. Эсма смеется, Эсма хмурится, Эсма сидит у нее на коленях, уткнувшись носом в шею.

Я замечаю, что Ясмин говорит почти только о ней.

— Ты с ней особенно близка, да? — спрашиваю я. — Я заметила это вчера, когда вы сидели с ней рядом, а Юна с Эльяс были с отцом.

Ясмин кивает, не задумываясь.

— Да, они очень привязаны к Эльману, а Эсма… она смотрит на мир так же, как я… — она задерживает теплый взгляд на экране. — В ней я вижу себя. И Эсме без меня тяжело.

Я киваю.

Все это я заметила сразу, как только впервые увидела ее детей несколько дней назад.

— На самом деле она… отличается от Юны и Эльяса. Она другая.

— Ты тоже это заметила? — включается Ясмин. — Она на Эльмана вообще не похожа. Копия я. Я тащусь от ее детских снимков…

Пока Ясмин пересматривает еще несколько фотографий с прошлого нового года, я украдкой кидаю взгляд в зеркало. Платье сидит просто идеально, но все равно что-то не так.

— Я боюсь, — говорю тихо.

Ясмин сразу поднимает на меня взгляд.

— Чего?

— Его семьи, — отвечаю честно. — Отец Мурада отказался знакомиться со мной до свадьбы. Сказал, что они прилетят сразу на свадьбу.

— И?

— И это… нервирует...

Ясмин вздыхает и машет рукой:

— Его отцу никто и ничто не нравится. Так что можешь расслабиться.

— Ты сейчас меня не успокоила.

— Слушай, я не буду тебя настраивать, но… он жестокий человек. Очень. Более жестокий, чем Мурад.

— Чем Мурад? Мурад жестокий? — пытаюсь пошутить я.

— Да, — отвечает она без паузы.

Я хмурюсь.

— Ты выходишь замуж не за обычного мужчину, — продолжает она мягче. — И, соответственно, в семью входишь тоже не обычную.

— О чем ты?

— Как ты знаешь, мы с Эльманом вышли из семьи, — добавляет она. — И у нас были на то причины, поверь.

Я открываю рот, но она сразу поднимает ладонь.

— Извини, но у нас с Мурадом договоренность. Я не могу рассказывать тебе всего, пока ты не в семье. Но тебя он не тронет, — Ясмин смотрит мне прямо в глаза. — Шахи не трогают тех, кого любят.

— Ясмин, ты меня пугаешь, — я усмехаюсь.

Внизу хлопает дверь, и почти сразу после этого гулкие шаги раздаются по дому.

Мы переглядываемся.

— Ты слышала? — спрашиваю ее.

Ясмин поднимает голову от стола и на секунду замирает.

— Это Мурад, — говорит спокойно. — Черт.

— Закрывай дверь, — одновременно шепчем друг другу — и обе понимаем, что уже поздно.

Шаги на лестнице раздаются быстрые, уверенные и вовсе не спрашивающие разрешения.

— Нет-нет-нет, — Ясмин резко выставляет кисть, закрывая меня собой, как дверь спальни резко распахивается.

Мурад оказывается в проеме — будто с самого начала шел именно сюда. За мной.

Его взгляд сразу падает на меня — и все остальное перестает существовать. Ни Ясмин рядом, ни огромная спальня, ни суета последних дней. Он смотрит так, будто мир сузился до одной точки — до меня в этом белом платье.

Я вижу, как его плечи чуть опускаются, будто он забыл, зачем сюда пришел. Его глаза темнеют — не от желания даже, а от чего-то глубже, тяжелее. От чувства, которое нельзя спрятать.

— Мурад! — резко шипит Ясмин, размахивая руками. — Ты что творишь?! Выйди немедленно! Видеть невесту до свадьбы — плохая примета, черт тебя возьми!

Мурад ни черта не слышит.

Или не хочет слышать, потому что его взгляд от меня не отлипает ни на секунду.