Книга Громовы Лозы, страница 61 – Райна Фотева

Когда Катя снова смогла дышать после ослабления объятий, она решила добавить деталей, чтобы картина в его голове стала полной:

— А на следующий день была дискотека в клубе, и я очень надеялась, что мы с тобой будем там танцевать медляки. Но ты весь вечер был с Тоней, а потом я и вовсе увидела вас в лесу вдвоём. — Паша в какой-то момент после упоминания имени Тони как будто помрачнел, тело словно окаменело, и танец быстро сошёл на нет. — Это было больно, — в заключение добавила Катерина, тоже останавливаясь, потому что парень уже не был похож на партнёра, желающего танцевать.

Паша опустил руки и, глядя мимо, начал искать сигареты в карманах, и всё было бы нормально, если бы не выглядело как желание поскорее избавиться от девушки. Она не поняла, что произошло, но внутренне уже насторожилась.

* * *

Я, честно говоря, ничего не замечала, пока Вика не указала на парочку кивком головы. У нас были собственные мысли о природе их взаимоотношений, и, когда Павлик в темноте обнял соседку, смеясь над чем-то сказанным, всё сложилось в замечательную картину, где двое друзей детства нашли друг друга. Но не прошло и минуты, мы даже не успели обсудить это по-свойски, как разгорелась какая-то драма: Паша убрал руки, словно ошпарился, засуетился, рыща по собственным карманам, потом умчал за дом, а Катя осталась стоять в одиночестве, глядя ему вслед и как будто не понимая причин.

Когда девушка снова села в кресло у огня, её огромные прозрачные глаза остановились на мне, затем она посмотрела на огонь и после ещё дважды оглянулась, проверяя, не идёт ли Павел. Выждав пару минут, чтобы не выглядеть встревающей не в своё дело, под предлогом проверки детей в доме, я встала. Брат стоял у ворот с сигаретой в зубах, нервно перебирая что-то в собственном телефоне, то ли искал нужное, то ли хаотично перелистывал.

— Ты чего тут один? — спросила я, будто невзначай, проходя мимо.

Паша обернулся, оглядел пространство за мной, снова затянулся.

— Нормально, — сухо ответил он и пошёл обратно к компании.

Я зашла к детям, убедилась, что всё в порядке, и уже двинулась к выходу, когда увидела через окно кухни, как мой высоченный младший брат подливает себе в бокал коньяк, который в течение вечера пили мужчины. А дальше начался уже привычный фестиваль — всё то, что мы неоднократно видели на семейных встречах. Как говорится, понеслась душа в рай!

Он подливал и подливал, почти не закусывая. Громкость разговора стала выше, речи развязнее, шутки грязнее. На Катерину — ноль внимания. Если до этого он почти не отходил от неё, хоть и не демонстрировал нежного отношения, но было заметно, что он весь вокруг неё и её комфорта, то сейчас она стала для него невидимкой. Вплоть до того, что, протягивая блюдо с закусками, он делал это для всех по кругу, но до неё не доводил. Или спрашивал, кому что налить, персонально по именам, но не её. Начал закусываться с Мишей на рабочие темы о том, какие все кругом придурки и как всё сгниет, если ничего не изменится. Мишаня у меня парень крупный, но на провокации не падкий.

— Ты чего завёлся-то, парень? — спокойно спросил он. — Мы отдыхаем или что? Хочешь говорить о работе, говори по делу, чего слюни распускать.

Паша в ответ выпил ещё и уселся на скамью в отдалении, где можно было курить, достал сигарету. Выражение лица, с которым он сидел, привело меня в состояние лёгкой тревоги. Вместо улыбчивого обаятельного мужчины, пришедшего ко мне утром, там был чужой человек с написанным на лице омерзением. Казалось, он ненавидел всех, и эта ненависть лезла из каждой его поры, как фарш из решётки мясорубки. Но что произошло? Я снова посмотрела на Катю. Она сидела у огня, подсвеченная тёплым светом, разговаривала с Мариной и либо не знала, в чём дело, либо мастерски делала вид, что её это никак не задевает.