Книга При дворе Медичи, страница 43 – Карл Берков

— Что такие поэты были, доказывает ваш пример, – сказал Веспазиано. – Ваши прелестные сонеты написаны решительно тем же языком.

Лоренцо слегка покраснел.

— О моих жалких стихотворениях не стоит и упоминать там, где идет речь о звездах нашей страны. Они произведения досуга и едва ли переживут автора. Но теперь довольно: мой отец делает знак идти к столу. Мы можем там продолжать нашу беседу.

Солнце ярко светило над парком виллы Кареджи, когда кончился обед. Во время празднеств, продолжавшихся целый день, гости имели обыкновение отдыхать несколько часов после обильной трапезы. Они расходились по разным комнатам, спасаясь в их прохладе от удушливого зноя, и только неутомимая молодежь находила удовольствие быть на воздухе, где затевались веселые игры.

Валерия Пацци с трудом отделалась от общества подруг. Она одна не ощущала в этот день усталости: каждое биение сердца, каждый вздох груди был полон радостного возбуждения и предчувствия близкого счастья. Отец согласился на брак Валерии с любимым человеком. О, как бьется сердце от предвкушения, что она будет первой вестницей счастья для возлюбленного!

Во время обеда Валерия шепнула Ферранте, чтобы тот пришел к источнику Дианы в конце сада, и неаполитанец, хоть и нерешительно, как ей показалось, обещал исполнить это желание. Валерия не знала, что для ее возлюбленного обратилось в мучение то, о чем он несколько месяцев назад мечтал как о высшем блаженстве: взаимная любовь прелестной девушки, явившейся солнечным лучом в его мрачной жизни.

Ферранте колебался, исполнить ли приказание Валерии. Но она огорчится, если он не придет, и даже рассердится, может быть. А он чувствовал, как тяжело ему будет это. Рано или поздно должны же они объясниться.

Медленно шел несчастный к назначенному месту. Зной палил его голову; Ферранте ничего не замечал, – сильнее жгло его душу раскаяние в том, что он обманул обожаемую девушку и вызвал в ней чувство, которое должно обернуться жгучею болью.

Валерия была уже на месте; она сделала несколько шагов к нему навстречу.

— Как вы медленно и лениво идете! – воскликнула девушка с прелестной гримасой. – Неужели вы не спешите пробыть четверть часа со мной наедине, не интересуетесь услышать то, что я хочу вам сказать?

Уверенность в том, что она скоро будет принадлежать любимому, придавала Валерии смелость, которой не было прежде в обращении с ним. Ферранте, не видевший Валерию со дня бракосочетания Лоренцо, с беспокойством взглянул на ее сияющее лицо.

— Можете ли вы сомневаться, какое счастье для меня быть с вами? – ответил он. – Тем не менее я знаю, что мне не следовало исполнять вашего приказания.

— О Ферранте, как вы стали рассудительны! Вы забыли то время, когда в день по нескольку раз искали встречи со мной и постоянно заставляли думать о себе? А теперь, когда вы признались, что я любима вами, вы хотите принудить себя к рассудительности, противной вашему сердцу и глубоко огорчающей меня.

Ферранте прижал ее руку к своей тяжело дышащей груди.

— Валерия, ангел мой, сжальтесь, – прошептал он, – не заставляйте меня признаваться, что я люблю вас каждым движением сердца, что в вас одной я вижу счастье и покой, что я испытываю адские муки, находясь вдали от вас! Но, как я уже говорил вам, с моей стороны безумие, преступление принимать вашу чистую любовь… я недостоин вас, Валерия, и не смею поднять на вас взгляд, потому что считаю грехом думать о вас.