Книга При дворе Медичи, страница 46 – Карл Берков

Дверь с силой распахнулась. Якопо Пацци подошел к дочери.

— Федерико сказал мне, что ты нездорова, – взволнованно произнес он. – Что случилось, дитя мое? Что с тобой?

Валерия старалась придать звуку своего голоса больше спокойствия, чтобы не выдать отцу своего страстного возбуждения.

— Я слишком быстро шла по саду, – ответила она, – сегодня так жарко. Мне казалось, что я лишаюсь чувств от жары.

Отец положил руку на ее лоб.

— Голова горит, глаза красны, – пробормотал он, – но это не от одного солнца. Что ты хочешь скрыть от меня? В чем дело, дитя мое? Сегодняшний день должен был стать для тебя днем радости, как мы оба надеялись. Ты говорила с графом Саграмора? Может, ты поссорилась с ним, хоть это и было бы странно?

Валерия покачала головой.

— Я не ссорилась с ним и никогда не поссорюсь.

— Ну так ты сообщила ему, что его желание будет исполнено? И что же? Он принял это известие не так, как ты ожидала?

Валерия, рыдая, бросилась в объятия отца.

— Я обманула тебя и себя. Ничто не может связывать меня с этим человеком. Он для меня такой же чужой, каким был полгода назад.

Якопо нахмурился.

— Как? Что я слышу? Он не хочет быть твоим мужем?! – гневно воскликнул отец. – И он осмеливался открыто ухаживать за тобой, обратить на вас обоих внимание всей Флоренции, чтобы в конце концов пренебречь тобой? Негодяй! Он ответит мне! Эта рука еще достаточно сильна, чтобы мечом защитить честь дочери!

Валерия обвила руками шею отца.

— Нет, нет, не сердись на него, – умоляюще проговорила девушка. – Я одна во всем виновата, а не он…

В страхе, что оскорбленный отец отомстит Ферранте за нанесенную ей обиду, она забыла, что старалась защитить того, кого не могла заставить себя простить.

Якопо осторожно отстранил ее.

— Объясни, что ты имеешь в виду. Твои слова для меня – загадка, – мрачно произнес он. – Еще сегодня утром ты надеялась стать его невестой, если я соглашусь. Я дал свое отеческое благословение на этот брак из любви к тебе, моей единственной дочери, хоть любой гражданин нашего города был бы мне желательнее этого чужеземца. Теперь я застаю тебя в горе и в слезах, а тот, кого ты любишь, по твоим словам, потерян для тебя. Он должен был глубоко оскорбить тебя, чтобы ты пришла к такому решению. Он забыл об уважении, которое обязан оказывать моей дочери?

Валерия, покраснев, на шаг отпрянула от отца.

— Нет, с моей стороны было бы несправедливо обвинить его в чем-то подобном, – ответила она немного спокойнее. – Позвольте мне, я умоляю вас, не говорить сегодня, что произошло между мной и ним. И увезите меня домой, чтобы я могла успокоиться, зная, что я далеко от него.

Якопо Пацци нехотя согласился.

— Жара спадет через час или два, – сказал он, – а до тех пор мы еще должны воспользоваться гостеприимством Пьетро. Я беспокоюсь, как бы дорога не повредила тебе, и предпочел бы, чтобы ты осталась до утра у донны Лукреции.

— О нет, я ни одной ночи не хочу оставаться в одном доме с ним! – воскликнула девушка в волнении. – Убейте меня, отец, только не принуждайте к этому!

Старик опять изумленно и испуганно взглянул на дочь.

— Должен я говорить с Саграмора? – коротко спросил он.

— Нет, о нет! – вырвался крик из груди Валерии.

Отец видел, что должен пощадить дочь, и решил другим путем добиться объяснения того, что причинило такое сильное горе Валерии. Когда перед закатом солнца у подъезда появились носилки, предложенные Лукрецией больной девушке, Якопо Пацци вышел из комнаты Лоренцо. Юный Медичи крепко пожимал руку старого друга.