Книга При дворе Медичи, страница 47 – Карл Берков

— Положитесь на меня и не беспокойтесь, – сердечно говорил он. – Если вы ради дочери и из боязни, что гнев далеко завлечет вас, не хотите потребовать объяснения у Саграмора, то я беру на себя ваше дело и мне, ручаюсь вам честным словом, он ответит. Вы дороги нам, как друг, советник и как родственник, и ваша прелестная дочь не менее дорога нам.

— Благодарю вас.

Мужчины расстались; несколько минуть спустя носильщики тронулись в путь, унося Валерию из дома, куда она вступила утром, уверенная в беспредельном счастье.

* * *

Было уже за полночь, когда в комнату Ферранте Саграмора, где он взволнованно ходил взад и вперед, вошел слуга Лоренцо, немедленно требуя его к своему господину.

Большинство гостей покинуло виллу и возвратилось во Флоренцию; остались немногие, которых семья Медичи особенно настойчиво уговаривала, и рыцари, принадлежащие к свите правителя.

Лоренцо, сидя в кресле перед столом, принял появившегося Ферранте холоднее и сдержаннее обыкновенного; взгляд молодого Медичи пронизывал неаполитанского дворянина.

— Я позвал вас, граф Саграмора, – начал он после некоторого колебания, – хотя должен был бы предполагать, что вы желали бы отдохнуть после целого дня веселья. Вас не удивляет, не интересует то, что я хочу вам сказать?

Ферранте гордо выдержал испытующий взгляд юного повелителя.

— Я предполагаю, государь, что вы хотите удостоить меня поручением, не терпящим отлагательства, – спокойно ответил он.

— Нет, другое обстоятельство вынуждает меня говорить с вами в такой поздний час – желание получить объяснение, которое вы один можете мне дать.

Взгляд Лоренцо опять задумчиво остановился на графе.

— Когда несколько месяцев назад я принял вас к своему двору, – продолжал он, – это случилось по ходатайству синьора Скандиано, сообщившего мне, что вы присланы к нему с рекомендацией от его родственника с вашей родины. Я слышал далее, что вы не имеете средств жить во Флоренции соответственно с вашим положением, и, давая вам это место, думал доставить вам средства, так же как и доступ в первые дома нашего города. Скажите, обязаны ли вы мне благодарностью за это или нет?

— Да, государь, я обязан вашему высочеству более, чем кому-либо на свете.

— Если вы признаете это, то меня поражает, как могли вы злоупотребить доверием, которое питал к вам я, а вместе со мной – и многие другие. Как пришло в голову вам, рыцарю, нанести оскорбление уважаемому дому, где вас гостеприимно принимали?

Граф Саграмора опустил голову.

— Будьте добры назвать дом, перед которым я так тяжело провинился, – глухо произнес он.

— Я говорю о доме Якопо Пацци, – произнес Лоренцо с ударением на последнем слове. – Отец девушки, за которой вы открыто ухаживали и о взаимной любви которой толкует вся Флоренция, приходил ко мне жаловаться, что вы оскорбили его дочь, а так как она отказывается дать объяснение относительно случившегося, то я требую его от вас как ваш государь и повелитель, как мужчина от мужчины. Если вы не трус и не изменник, недостойный нашей милости, то вы сейчас же скажете, что произошло между вами и Валерией Пацци.

Смуглое лицо рыцаря вспыхнуло. Молодому человеку, видимо, тяжело было исполнить приказание.

— Ваша высочество, с недавних пор вы мой повелитель, – ответил наконец Ферранте, – и вправе приказывать мне там, где другой не посмел бы задать вопроса. Тем не менее мне тяжело сообщить вам то, что вы требуете.