Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 21 – Виктория Северина

Она не хотела, чтобы кто-то однажды объяснил её жизнь несколькими красивыми фразами на камне.

На обратном пути Мирель двигалась значительно осторожнее. Она дождалась следующей смены караула, прошла через хозяйственную галерею и вышла тем же боковым проходом, через который вошла. Гален на воротах снова поклонился и даже не спросил, почему госпожа провела в доме почти два часа. Для него она всё ещё имела право приходить и уходить.

На улице Мирель остановилась.

Ночной воздух показался неожиданно лёгким. Родовая усадьба возвышалась за спиной, тёмная, огромная, с несколькими освещёнными окнами верхнего этажа. Где-то там спал Адриан. Возможно, рядом с ним никого не было. Возможно, он уже привёл Эстель в другой дом, чтобы не оскорблять жену ещё сильнее. Ещё вчера эта мысль имела значение.

Сегодня — почти нет.

Мирель подняла ладонь к груди. Тень сердца билась ровно.

Настоящее осталось под камнем.

Но теперь она хотя бы знала, где именно.

И знала ещё кое-что гораздо важнее: там лежало не только её сердце.

Мирель вернулась в родовой дом через час после того, как покинула его, и на этот раз уже не пыталась убедить себя, что просто хочет проверить ещё одну деталь. Решение сложилось слишком быстро и слишком ясно, чтобы притворяться перед собой. Пока она шла по пустой улице к боковым воротам, в голове не было ни плана дальнейшей жизни, ни мысли о том, что скажет Адриан, когда обнаружит пропажу, ни даже страха перед тем, что может произойти, если сердечный ковчег окажется невозможно вынести из усыпальницы. Она думала только о маленькой металлической нише под собственным именем и о тёплой серебряной линии, уходящей от неё к будущему саркофагу мужа. Мирель слишком долго жила в доме, где любое решение сначала становилось предметом обсуждения, потом превращалось в разумный компромисс и только после этого — в действие. Сейчас впервые за много лет ей не хотелось ни с кем советоваться. Если она поднимется утром и снова начнёт разговаривать с Адрианом, он найдёт правильные слова. Объяснит, почему ковчег нельзя трогать, перечислит опасности, напомнит о двадцати прожитых годах и обязательно добьётся хотя бы того, что жена отложит решение ещё на сутки. А через сутки, возможно, уже не будет возможности войти в усыпальницу так же легко.

Гален на боковой калитке удивился, увидев её снова, но даже теперь не задал вопроса. Мирель сказала, что забыла одну вещь в кабинете, и сама услышала, насколько жалко звучит эта ложь; старик, однако, только отступил в сторону и открыл дверь. Пока она шла по хозяйственной галерее, дом оставался почти мёртвым. В кухне догорели ночные печи, на столах белели накрытые полотном миски с тестом для утреннего хлеба, где-то в дальней части коридора сопел заснувший на стуле мальчишка-посыльный. Мирель двигалась медленно, не пытаясь красться, потому что скрытность привлекла бы больше внимания, чем привычная уверенность хозяйки. Дважды ей встретились слуги. Оба поклонились. Один спросил, нужен ли свет, и она ответила, что нет. Это было почти страшнее любой охраны. Дом по-прежнему подчинялся ей, хотя под его полом лежало доказательство того, насколько давно она перестала принадлежать себе полностью.

Перед спуском в усыпальницу Мирель остановилась. В прошлый раз она пришла почти безоружной — с лампой и вопросами. Теперь в кармане накидки лежал тяжёлый хозяйственный нож, которым обычно вскрывали пломбы на ящиках с дорогими припасами. Ничего более подходящего она не нашла и не знала, поможет ли сталь против серебряной линии, но пустые руки казались хуже. Мирель почти рассмеялась, представляя, что сказал бы Адриан, увидев супругу, двадцать лет поручавшую слугам открывать винные ящики, с этим нелепым ножом перед семейной святыней. Когда-то он любил её именно за такие поступки. В первые годы брака она сама выламывала заклинившую дверь их съёмной комнаты, пока молодой некромант стоял рядом и объяснял, что хозяин дома наверняка пришлёт мастера утром. Потом они оба смеялись, сидя на полу среди щепок. Мирель задержалась на этом воспоминании дольше, чем хотела, и только потом открыла нижнюю дверь.