Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 41 – Виктория Северина

— Дай его, — сказала Мирель.

Лина удивилась. — Сегодня?

— Да.

— Вы никуда не собираетесь.

— А платье можно надевать только для людей?

Горничная улыбнулась уголком губ. — Раньше вы бы сами мне это сказали.

Эта фраза кольнула сильнее, чем хотелось. Мирель промолчала, позволила помочь застегнуть платье и потом некоторое время рассматривала себя в зеркале. Цвет действительно делал кожу светлее, но не болезненной. Наоборот, тёмная зелень подчёркивала глаза. Мирель вдруг вспомнила, как Адриан когда-то сказал за ужином: «Тебе лучше синий, он спокойнее». Тогда она просто согласилась.

Слово «спокойнее» теперь вызывало почти физическое раздражение.

За завтраком Рейвен заметил платье. Точнее, Мирель сначала решила, что не заметил, потому что он молча поставил на стол кашу, хлеб и чай, а потом сел напротив со своей кружкой. Она продержалась почти минуту, прежде чем спросить: — Ничего не скажете?

— О чём?

— О платье.

Он посмотрел. — Зелёное.

Мирель закрыла глаза. — Поразительная наблюдательность.

— Вы спрашивали.

— Мне идёт?

Рейвен задумался настолько серьёзно, что она уже пожалела о вопросе. — Не знаю.

— Что значит «не знаю»?

— Я плохо понимаю, что кому идёт.

— Вы вообще женщин видели?

— Несколько.

Мирель фыркнула. Рейвен продолжил есть, но она заметила едва заметное движение уголка его рта. — Смеётесь? — спросила она.

— Нет.

— Врёте.

— Возможно.

Она неожиданно засмеялась. Не улыбнулась, не коротко выдохнула через нос, а действительно рассмеялась — громко, с запрокинутой головой, от совершенно глупого разговора о зелёном платье. Звук заполнил маленькую кухню так неожиданно, что Мирель сама оборвала смех на середине и замерла.

Рейвен тоже перестал есть.

— Что? — спросил он.

Мирель прижала ладонь к губам. — Я давно так не смеялась.

Он ничего не сказал.

И именно молчание позволило ей услышать собственный голос в памяти. Молодой, слишком громкий, неуместный на приёмах. Адриан раньше любил её смех. В первые годы брака даже специально говорил что-нибудь глупое за столом, чтобы она не могла остановиться. Потом всё реже. Потом появился двор, дом, положение, люди, которым громкая жена верховного некроманта казалась недостаточно сдержанной.

Мирель медленно опустила руку.

— Когда это изменилось? — спросила она скорее себя, чем Рейвена.

Он отложил ложку. — Что именно?

— Я.

Рейвен смотрел молча.

— Я не спрашиваю вас, — добавила она почти резко. — Просто… не помню.

Он кивнул и больше не вмешивался.

Позже Мирель спустилась в его рабочую комнату к ковчегу. Рейвен снял цепь со шкафа и позволил ей самой достать ларец. Каждый раз, когда она брала его на руки, происходило одно и то же: сердце внутри отзывалось несколькими сильными ударами, а тень в груди будто пыталась подстроиться. Сегодня ощущение было заметнее. Мирель села за стол, положила ладони на тёплую крышку и закрыла глаза.

— Сильнее? — спросил Рейвен.

— Да.

— Боль?

— Нет. Скорее как будто оно меня слышит.

Он сел напротив и осторожно разложил вокруг ковчега несколько металлических пластин. После вчерашнего опыта больше не касался серебра голой рукой. Мирель наблюдала, как он работает, и чувствовала нарастающее нетерпение.

— Сколько времени понадобится?

— Не знаю.

— Вы часто так отвечаете.

— Потому что часто не знаю.