Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 43 – Виктория Северина

— Я должна была заметить, — сказала она.

Рейвен не ответил.

— Если действительно становилась другой, я должна была заметить.

— Люди редко замечают медленные изменения.

— Не надо меня оправдывать.

— Я не оправдываю.

— Тогда что вы делаете?

— Говорю факт.

Мирель остановилась напротив него. — Я жила с этим человеком двадцать лет. Не день, не месяц. Я знала, как он дышит во сне. Знала, когда он врёт советникам, когда болит спина, когда собирается попросить меня сделать то, чего я не хочу. И при этом не заметила, что сама постепенно исчезаю?

Рейвен долго смотрел на неё. — Возможно, не исчезали.

— А что тогда?

— Уставали.

Мирель нахмурилась.

— Если сердце действительно принимало часть того, что предназначалось вашему мужу, — продолжил он, — изменения могли идти не постоянно. Скорее после определённых событий. Болезнь. Ранение. Сильное истощение. Потом вы восстанавливались не полностью. Следующий раз — ещё немного меньше.

Эти слова остановили её.

Мирель медленно вернулась к столу.

— Что вы сказали?

— Что?

— После событий.

Рейвен понял раньше, чем она успела объяснить. — Вы что-то вспомнили?

Она села.

Три года назад Адриана ранили у дворца. Клинок вошёл под рёбра. Мирель помнила кровь на рубашке, лекаря, который сказал, что рана почти смертельная, и неделю, после которой муж уже ходил по дому. Она сама тогда не могла подняться по лестнице без отдышки почти месяц.

— Было покушение, — сказала она медленно. — Три года назад. Он должен был умереть. По крайней мере, лекарь так говорил. Адриан восстановился очень быстро. А я… — Мирель закрыла глаза, пытаясь вспомнить точнее. — Я сначала думала, что просто перенервничала. Потом перестала хотеть выходить из дома. Отменила поездку к сестре. Мне всё казалось слишком утомительным.

Рейвен молчал.

— Ещё раньше была лихорадка, — продолжила Мирель. — Восемь лет назад. Он заболел после работы в северных склепах. Три человека умерли. Адриан выжил. А я потом почти всю зиму ничего не хотела. Даже Рождество раздражало. — Она подняла глаза. — Тогда Лина сказала, что я стала слишком тихой.

Рейвен медленно кивнул.

— Это может быть связано?

— Может.

— Не говорите «может». Скажите, что думаете.

Он посмотрел на ковчег. — Думаю, ваше сердце не просто поддерживало его жизнь.

Мирель почувствовала, как пальцы становятся холодными.

— Что ещё?

— Принимало часть последствий.

— Каких?

— Тех, которые его тело не должно было пережить.

Тишина в комнате стала тяжёлой.

Мирель несколько секунд не понимала смысл. Потом поняла.

— То есть когда его ранили…

— Я пока не знаю механизм.

— Рейвен.

— Мирель, я не стану выдумывать то, чего не проверил.

Она резко встала. — Мне не нужны осторожные слова. Адриан двадцать лет кормил меня осторожными словами.

Рейвен тоже поднялся. — Хорошо. Тогда версия. Не истина. Версия.

Она кивнула.

— Ваше сердце служит ему якорем. Когда его жизнь получает повреждение, которое должно привести к смерти или серьёзному разрушению, связь отводит часть этого в сердце. Не обязательно физическую рану один к одному. Скорее саму тяжесть смерти.

Мирель побледнела. — И что происходит со мной?

— Возможно, сердце удерживает её внутри себя. Но поскольку сердце остаётся вашим, часть давления проходит обратно в тело. Усталость. Отсутствие желаний. Эмоциональная тупость.