Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 45 – Виктория Северина

Когда всё закончилось, она вытерла выступившие слёзы и впервые не смогла сразу определить, от чего они — от смеха или от боли.

— Я действительно сказала про вазу? — спросила она.

— Да, — ответила Лина. — И потом три дня не разговаривали с господином.

Мирель покачала головой.

— Почему я это забыла?

Горничная сразу перестала улыбаться.

Рейвен посмотрел на ковчег.

Ответ никто не произнёс.

После обеда Мирель попросила Лину найти в сундуках старые ноты. Та удивилась, но через час принесла небольшую папку, которую случайно забрала вместе с личными бумагами. На обложке было написано рукой Мирель её девичье имя. Она открыла и почти сразу узнала пьесу, которую играла в первые годы брака.

— У вас есть инструмент? — спросила она Рейвена.

— Нет.

— Совсем?

— Я живу один.

— Одинокие люди не могут иметь фортепиано?

— Могут. Я не умею играть.

Мирель раздражённо вздохнула. — Вы совершенно бесполезны.

— В вопросах музыки — да.

Лина вспомнила небольшую таверну через две улицы, где стояло старое пианино. Мирель сначала отказалась идти. Потом поймала себя на том, что отказ возник автоматически: приличная женщина её положения не идёт днём в простую таверну только потому, что захотела сыграть старую мелодию.

И почти сразу передумала.

Через полчаса они вошли в почти пустой зал. Хозяин узнал Рейвена, побледнел, но ничего не сказал. Мирель заплатила за еду, хотя есть не собиралась, и спросила разрешения воспользоваться инструментом.

Клавиши оказались стёртыми. Несколько нот звучали фальшиво.

Она положила пальцы.

Первые такты дались плохо.

Руки помнили меньше, чем хотелось. Мирель ошиблась, остановилась, начала снова. Потом ещё раз.

На четвёртой попытке мелодия сложилась.

И что-то внутри неё тоже.

Музыка была простой. Ничего великого. Молодая Мирель когда-то играла её вечерами, пока Адриан читал за столом. Она помнила, как он иногда подходил сзади, клал подбородок ей на плечо и просил повторить любимое место.

Пальцы дрогнули.

Но Мирель продолжила.

В какой-то момент запах таверны исчез. Осталась музыка, дождь за окнами и ощущение собственного сердца, которое билось в ковчеге далеко в доме Рейвена, но словно слышало каждый звук.

Когда последняя нота затихла, Мирель долго не убирала руки.

— Я любила это, — сказала она.

Лина стояла рядом и молчала.

Рейвен сидел в дальнем углу.

Мирель посмотрела на него. — Не спрашивайте, почему перестала.

— Не собирался.

— Я всё равно не знаю.

Они вернулись домой под дождём.

Мирель шла пешком, хотя Лина предлагала нанять экипаж. Подол зелёного платья намок, сапоги быстро испачкались, волосы растрепал ветер. Ей было холодно, но запах мокрого города всё ещё казался удивительно живым.

Рейвен шёл рядом.

— Вы всегда так медленно ходите? — спросил он.

— Сегодня хочу медленно.

— Тогда хорошо.

Мирель посмотрела на него.

Раньше подобный ответ раздражал.

Теперь нет.

— Вы заметили изменения раньше меня, — сказала она.

— Некоторые.

— Почему не сказали сразу?

Рейвен подумал. — Потому что вы и так слишком много узнали за несколько дней.

— Решили за меня?

Он поморщился. — Похоже на то.

Мирель удивилась.

— И?

— И, возможно, зря.

Она ждала оправдания.

Его не последовало.

— Просто зря?

— Да.

Мирель отвернулась, скрывая улыбку.

После нескольких шагов сказала: — Адриан никогда не признавал ошибки так быстро.