Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 60 – Виолетта Вейл

Они вышли почти сразу. Северайн, проходя мимо, не посмотрела на меня вовсе. Но вторая женщина задержала взгляд на моих руках. Всего на секунду. И я снова почувствовала себя не человеком, а предметом, который кто-то пытается соотнести с описанием.

Когда они ушли, я заставила себя досчитать до десяти, закончить работу в комнате и только потом перейти в западный проход за музыкантами, как было велено. Сердце колотилось уже не от страха, а от злости и раздражающей ясности. Труп в купальне действительно был отвлекающим жестом. Северайн это поняла. И при этом вела себя так, будто не имеет к происходящему прямого отношения. Или играла настолько тонко, что грань между «знает» и «делает» уже становилась почти неразличимой.

В западном проходе оказалось прохладнее и тише. Музыканты сидели за тонкой перегородкой, ожидая смены танца, лакеи с подносами выстраивались по двое, а несколько стражников держались у дверей с тем видом, будто зашелестевшая юбка уже была для них угрозой престолу. Я перешла к дальней стене, чтобы протереть узкий мраморный столик, и в этот момент заметила бокал.

Он стоял на самом краю подоконника, как будто его оставили на секунду и забыли. Высокий, тонкий, с остатком тёмно-рубиново вина на дне. Ничего необычного. Кроме серой пыли на ножке.

Очень тонкой. Очень сухой. Слишком знакомой.

Я взяла чистую салфетку и, делая вид, что просто убираю, осторожно поддела бокал так, чтобы свет упал на стекло. На хрустале у самого края виднелся еле заметный отпечаток — не пальца, нет. Как будто кто-то коснулся края чем-то покрытым пудрой. Или порошком. А на донышке, там, где вино собралось густой каплей, серебрился тончайший осадок.

Я почувствовала холодок мгновенно. Не ритуал сокрытия. И не защитная печать. Это было другое. Слабое. Почти безвкусное. Но жёсткое, как тонкая игла под ногтем. Подавление. Тошнота. Дурнота. Не убийство сразу. Сначала — слабость.

— Не трогай.

Голос Кайрена прозвучал так близко, что я едва не выронила салфетку. Он возник будто из самой тени за колонной — в чёрном, без лишних украшений, с лицом человека, который на балу работает, а не отдыхает. Я тут же поставила бокал обратно.

— На нём след, — тихо сказала я.

— Вижу.

Это означало, что он заметил меня не случайно. Следил. Или пришёл сюда именно потому, что что-то заподозрил.

— Это не яд в чистом виде, — прошептала я. — Сначала слабость. Потом, возможно, спутанность. Может, обморок. Или легче будет внушить что-то. Кто должен был его взять?

Кайрен посмотрел в сторону зала. Проследив за его взглядом, я увидела, как у дальнего входа в окружении нескольких мужчин остановился наследный принц Эдриан Веларис. Бледный. Собранный. Красивый именно той ледяной дворцовой красотой, которая создаётся не только кровью, но и привычкой держать лицо даже тогда, когда внутри, возможно, всё давно прогнило от давления. Рядом с ним стоял лакей с пустым подносом, а ещё один как раз направлялся в эту сторону.

— Ему, — сказал Кайрен.

Сердце ударило тяжело.

— Принцу?

— Да.

Он произнёс это так спокойно, что я окончательно поняла: всё серьёзнее, чем кажется. Не мелкая интрига. Не бытовая месть. Если кто-то решил подмешать нечто подобное в бокал наследника посреди бала, значит, игра уже перешла в фазу, где ошибаются редко и прощают никогда.