Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 63 – Виолетта Вейл

— Сядь, — сказал он, кивнув на широкую площадку у окна.

— Прямо здесь?

— Если хочешь капать кровью до своей комнаты — можешь отказаться.

Я села. Он опустился рядом на одно колено, достал из внутреннего кармана сложенный чистый платок, маленький пузырёк и узкую полоску ткани. Всё это появилось в его руках так буднично, будто глава дворцовой безопасности ежедневно носил с собой набор для перевязки упрямых уборщиц.

— Вы ко всем так подготовлены? — спросила я, когда он смочил платок прозрачной жидкостью.

— Нет. Только к тем, кто слишком часто оказывается не там, где надо.

Жидкость щипнула, и я невольно дёрнулась.

— Терпи.

— Удивительно мягкий человек.

— Это клевета.

Несмотря на слова, двигался он аккуратно. Не бережно в том приторном, раздражающем смысле, который делает женщину слабее в собственных глазах. Просто точно. Быстро обработал царапину, прижал платок, потом начал туго, но не больно перевязывать ладонь.

Я смотрела на его склонённую голову, на тёмные волосы, на сосредоточенное лицо, и вдруг поняла, насколько странно всё это выглядит со стороны. Я — уборщица из западного крыла, с натёртыми руками и больной спиной. Он — человек, который, если захочет, может одним словом отправить меня в подвал или спасти от канцелярии. И при этом сейчас сидит на холодной лестнице и перевязывает мне ладонь, словно это не пустяк и не трата времени.

— Бокал? — тихо спросила я, чтобы не думать о странности момента слишком явно.

Он затянул узелок и только потом ответил:

— Не дошёл до принца.

— Арделла?

— Слишком осторожна, чтобы оставить на себе прямой след. Но её роль в этом теперь очевидна.

— А Северайн?

Кайрен поднял на меня взгляд. На короткий миг между нами снова возникло то напряжённое, опасное ощущение, будто каждый следующий ответ меняет вес реальности.

— Северайн ничего не делает руками, если может сделать людьми, — произнёс он. — Но это не значит, что её руки чисты.

— Это почти комплимент.

— Это констатация.

Он отпустил мою ладонь. Перевязка получилась аккуратной и слишком белой на фоне серого передника и красной кожи. Я шевельнула пальцами. Боль стала глуше.

— Спасибо, — сказала я после короткой паузы.

— Не привыкай.

— Вы это уже говорили.

— Значит, ты плохо слушаешь.

Я усмехнулась бы, если бы не усталость. Но, кажется, что-то похожее всё же мелькнуло у меня в голосе:

— Нет. Просто вы часто повторяетесь.

На этот раз он действительно почти улыбнулся. Почти. Едва заметно. Но я уже умела замечать и такие вещи.

За окном темнел двор. В стекле отражались два силуэта на лестничной площадке — мой, чуть сгорбленный от усталости, и его, прямой, собранный даже в тишине. Несколько секунд мы молчали. Не потому, что сказать было нечего. Наоборот. Слишком многое висело между нами — бал, бокал, Арделла, Северайн, мёртвый маг, старые ходы, память Мары. Но именно в такие минуты слова почему-то становились не главным.

— Вы тогда были там, — сказала я вдруг.

Кайрен не шевельнулся.

— Где?

— В ту ночь. Когда ритуал сорвался. В памяти Мары был мужчина. Высокий, тёмные волосы. Голос… живой. Не такой, как у того мага с пустым лицом. Это были вы?

Тишина после вопроса стала особенно плотной. Он не отвёл взгляда, не отрезал, не сделал вид, будто не понимает, о чём речь. И уже этим ответил больше, чем, наверное, собирался.