Книга Магический очаг, Донат и я, страница 36 – Ингрида Пюли

— Вы не инспектор, когда смотрите на него. Вы — человек, у которого есть память. И я не буду хранить её в чужих стенах. Если он ваш — забирайте.

Борис подошёл к портрету, осторожно снял его со стены и прижал к груди. В его глазах блеснуло.

— Спасибо, — сказал он. — Это… это много для меня значит.

— Знаю. Поэтому и отдаю. Я понимаю, что семья важна. Особенно для меня, ведь я выросла в приюте, а там каждый мечтает однажды повесить на стену своего дома портрет родственников.

— Я тоже из приюта, Мирослава. Пусть и другого уровня, но я вас понимаю.

Он улыбнулся — той самой тёплой, настоящей улыбкой, которую я видела один раз. И в этот момент я поняла, что Донат был прав: он приехал не просто так. Он приехал потому, что хотел быть рядом. И смотрел на меня, когда я не видела.

Я опустила глаза.

На портрете бабушка Аглая смотрела строго, даже с укоризной. Как будто говорила: «Ну что, внучка, дождалась горения Очага? А теперь не испорти, работай».

— Она на вас смотрит, — сказал Борис, заметив мой взгляд.

— Она всегда на меня так смотрит. Будто я не то делаю.

— А что вы делаете, по-вашему, не так?

Я задумалась. Действительно, вроде всё по инструкции. Все испытания позади, Очаг горит.

— Я делаю то, что хочу. Впервые, наверное. Не потому, что надо, а потому что нравится. Ужин, чай, песни… И не боюсь, что неправильно. Что кто-то сделает мне замечание.

Борис посмотрел на меня долгим взглядом, смысла которого я не поняла.

— Значит, она не укоряет, — сказал он. — Она радуется.

— Откуда вы всё это знаете?

— Потому что я видел её глаза на старых фотографиях. Она умела так же, как вы. Улыбаться, когда всё получалось. Делать то, что хотела.

Я не нашлась что ответить. Просто подошла к Очагу, положила руки на тёплый камень и почувствовала пульс. Живой, настоящий. Как у дома.

— Я должен проконтролировать, что Очаг стабилен.

Вот так Борис и остался на ночь. И ничего такого, как сказал Донат, «с далеко идущими последствиями» не случилось.

В кресле, с книгой, под светом лампы он и заснул. А когда я выходила на кухню за водой, долго вглядывалась в него спящего и не замечала на его лице привычной серьёзности. Просто усталость и покой.

Я накрыла его пледом. Он не проснулся.

Утром Очаг горел — ровно, золотисто.

— Отчёт, — сказал он за завтраком. — Я напишу положительный. Вы справились.

— Спасибо.

— Но это не конец.

— Я знаю.

Он уехал, оставив портрет дяди и тёплые слова.

А я осталась в доме, который, наконец, стал моим. С Донатом, Слоней и бабушкой, которая смотрела на меня теперь не укоризненно, а с лёгкой, мудрой улыбкой.

«Ты справилась», — говорила она. И я соглашалась. И всё вокруг тоже.

На сегодня. Но завтра снова преподнесло неприятный сюрприз.

Глава 19

Три дня пронеслись в заботах.

Три дня я жила в доме на Первом Магическом проезде, и это было похоже на сон.

Утром я просыпалась от света, пробивающегося сквозь шторы, заваривала чай в бабушкиной кружке с трещинкой, разговаривала с Донатом (который теперь считал себя главным экспертом по Очагу), слушала, как Слоня урчит в спальне, и шла в гостиную — проверять огонь.

Он горел.

Ровно, спокойно, по-домашнему.

И даже будильник не смел больше летать и тревожить меня резкими визгами. Я сама просыпалась раньше него.

Я привыкла к этому новому дому. Я начала думать о нём как о живом существе — старом, мудром, слегка ворчливом. И он, кажется, привык ко мне.