Книга Уйти нельзя. Он под запретом, страница 7 – Аделия Вайзерманн

Я толкнула дверь. Но она осталась неподвижной.

— Код, — произнёс его голос из динамика прямо над головой.

— Какой ещё код?

— Тот, который вы должны были запомнить.

— Вы же мне его не давали.

— Давал, — поправил он. — Вчера, на собеседовании. Восемь цифр. Я произнёс их всего один раз.

Я вдруг замерла на месте. Вчера. Собеседование. Неужели он что-то говорил, пока я, не глядя, подписывала тот проклятый договор? Я попыталась прокрутить свою память назад, словно старую киноленту.

«Ваше имя уже есть в системе».

Затем последовала пауза. Шорох бумаги. И вот те самые слова: «Пароль — буквы вашего имени в алфавитном порядке».

Что ж, стоит попробовать. Один. Один. Четыре. Один. Четыре. Один. Я набрала эти цифры, и дверь с тихим щелчком открылась.

— Вы специально так сделали, — заявила я, входя. — Просто чтобы проверить, насколько внимательно я вас слушаю.

— Чтобы проверить, запоминаете ли вы, — поправил он меня. — Садитесь.

Я села прямо напротив него. Снова слишком близко. И снова эта стеклянная клетка, только теперь она стала ещё меньше — точно аквариум для какой-то особо опасной рыбки.

— Вы хотели меня видеть, — начала я. — Я здесь. Ну, давайте. Пугайте меня, давите, записывайте все мои реакции. Я сегодня отлично выспалась, так что у вас есть по крайней мере полчаса, прежде чем я начну зевать.

Он не ответил, а просто смотрел — как обычно (уже привычно).

Я привыкла к взглядам. К оценивающим на работе. К липким, неприятным на улице. К усталым, скользящим мимо, потому что все вокруг слишком поглощены своими телефонами, чтобы заметить хоть чьё-то чужое лицо в маршрутке.

Но этот взгляд был совершенно иным: он не скользил, не оценивал. Он будто фиксировал каждое моё движение, каждую случайную складку на кофте, каждый мой вдох — был ли он слишком глубоким или слишком частым.

— Вы всегда так пристально смотрите на своих сотрудников? — спросила я, чтобы хоть как-то нарушить гнетущую тишину.

— Вы не сотрудник, — ответил он.

— А кто же я тогда?

— Переменная.

Я моргнула, пытаясь осмыслить.

— Это должно быть комплиментом? Потому что звучит, скорее, как диагноз.

— Это факт, — спокойно произнёс он, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Сотрудник — это человек, чьи действия можно предсказать. Ваши — нет. Пока нет.

— И я должна быть такой?

— Да.

— Жаль вас разочаровывать, — улыбнулась я. — Но я вообще-то весьма непредсказуемая. Могу вот взять и надеть носки разного цвета. Могу съесть суп на завтрак. А могу прямо сейчас встать и уйти.

— Не можете, — спокойно сказал он.

— Это ещё почему?

— Потому что есть контракт.

Я закатила глаза.

— Ах да, конечно. Контракт. Кот в мешке с приложением, которое я так и не удосужилась прочитать. Вы этим гордитесь?

— Я его составлял.

— И вам ни капельки не стыдно?

Он чуть наклонил голову. Едва заметно. Как собака, которая вдруг услышала какой-то незнакомый звук.

— Стыд, — произнёс он медленно, словно диктуя определение, — это реакция на нарушение внутренних норм. У меня их нет.

— Совсем-совсем нет?

— Есть правила. Правила — это не нормы.

— В чём же тогда разница?

Он сделал паузу. Такую долгую, что я даже успела подумать, уж не забыл ли он, о чём мы вообще говорили.