Книга Уйти нельзя. Он под запретом, страница 8 – Аделия Вайзерманн

Наступило утро, и я проснулась, твердо решив больше не задавать вопросов.

Совсем никаких. Даже про себя.

— Ты справишься, — произнесла я, глядя на своё отражение в зеркале. Лицо в ответном взгляде выглядело так, словно всю ночь не спало. Или плакало. А может, и то, и другое сразу. — Просто держи рот на замке и кивай. Как тот самый китайский болванчик. Ты же умеешь.

Отражение, конечно, промолчало. Оно было куда сообразительнее.

* * *

Это был не офис, а Система. Я уже привыкала называть вещи своими именами, потому что слова действительно имели значение. И вот, в этом пространстве меня снова встретили знакомый белый свет, едва уловимый запах свежести и та же холодная женщина за стойкой регистрации.

— Ваше место, — произнесла она, даже не потрудившись поднять голову.

— А доброе утро?

Черт.

— Не считается вопросом.

Мне хотелось ответить что-нибудь колкое, но в памяти тут же всплыли вчерашние два нарушения и тот бонусный фонд, который испарялся быстрее, чем лед в кипятке.

Пришлось сжать губы и направиться к своему столу.

Пустой стол. Пустой стул. И красная кнопка, она теперь смотрела прямо на меня, словно глаз Циклопа — без век, без единого движения, просто ждала.

— Никаких вопросов, — прошептала я себе. — Никаких вопросов. Никаких вопросов. Это звучало как мантра. Или, может, заклинание.

Я села. День начался.

* * *

Целый час я просто сидела. Потягивалась, прижималась к столу, моргала, ощущая веки, такими… необыкновенно “тяжелыми”. Пробовали когда-нибудь не делать ровным счетом ни-че-го в течение часа? То-то же.

Участники в бежевой одежде изредка пересаживались. Координаторы в сером продолжали заполнять свои таблицы. А наблюдатели в черном все так же смотрели, не отрываясь, из-за стеклянной стены. Я просто наблюдала за ними, не произнося ни слова.

В половине одиннадцатого динамик над моим столом внезапно ожил.

— Анна, — раздался его голос. — Пройдите, пожалуйста, в сектор Б-7.

Значит, непослушание все-таки наказывается? А, точно, нельзя задавать вопросов. Ха. Я встала и пошла.

Сектор Б-7 оказался небольшой комнатой без окон, где стояли один стол и пара стульев. На столе лежала обычная картонная коробка, перевязанная бечевкой. Рядом с ней — инструкция, которую я взяла в руки.

«Откройте коробку. Не используйте острые предметы. Время: 5 минут».

Я взглянула на бечевку. Потом на свои ногти. И, наконец, на камеру, что притаилась в углу.

— Вы серьезно? — обратилась я к камере.

Камера, конечно, молчала. Камеры вообще не говорят, но эта молчала с особенной, почти ощутимой выразительностью. Я принялась распутывать бечевку. Она была завязана тремя узлами. Очень тугими. Определенно, специально так сделали.

Первый узел поддался за минуту. Со вторым я провозилась уже две.

На третьем мои ногти просто сдались. Тонкая полоска кожи на указательном пальце лопнула, и выступила маленькая капля крови.

— Чёрт, — выдохнула я.

И тогда я взяла коробку зубами. Перегрызла бечевку. Как крыса. Как загнанная, отчаявшаяся крыса с испорченными ногтями и абсолютно нулевым терпением. Бечёвка порвалась, коробка открылась.

Внутри оказалось пусто. Абсолютно. Ничего. Ни клочка бумаги. Ни задания. Даже банального “спасибо за старания”.

Я смотрела на эту пустую коробку ровно десять секунд. Затем подняла взгляд на камеру.