Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 12 – Лилия Тимолаева

Я остановилась.

Этого разговора я тоже не помнила, но один из вариантов ответа был мне знаком.

Леонард действительно говорил, что кольцо принадлежало его матери.

Или мне казалось, что говорил?

Я закрыла глаза, пытаясь восстановить сцену помолвки. Сад тёти, мокрые после дождя камни, руки Леонарда, которые дрожали сильнее моих. Я помнила его фразу о том, что кольцо недорогое. Помнила собственный смех.

Рассказывал ли он о матери?

Воспоминание не отвечало.

Я продолжила читать.

Последняя подробная запись была оставлена совсем недавно.

«Нашла упоминание о зеркале Кроссов. Оно хранится в семейном доме на Старой улице. Леонард утверждает, что зеркало декоративное и досталось от прапрадеда. В старом каталоге говорится иначе. Нужно проверить лично».

Ниже стояла приписка:

«Если опять забуду, начни с каталога столичных родов. Том девятый, раздел о брачных дарах».

Я подняла голову.

Каталог стоял в моём кабинете.

Не потому, что интересовал меня как семейная история. Несколько лет назад мне поручили перевод родословных орочьих домов, а человеческий каталог понадобился для сопоставления титулов и правил наследования.

Я отнесла тетрадь в кабинет и сняла с верхней полки тяжёлый девятый том.

Пыль на корешке отсутствовала.

Книгу брали недавно.

Я этого не помнила.

Поиск занял около четверти часа. Раздел о Кроссах оказался небольшим: род старый, но давно потерявший земли и большую часть состояния. Именно поэтому Леонард в молодости строил карьеру без помощи родственников.

В конце раздела находился перечень сохранившихся семейных вещей.

Зеркало упоминалось одним абзацем.

Я перечитала текст несколько раз, потому что старый составитель каталога выражался туманно, словно сам не до конца понимал назначение предмета.

Зеркало создали для брачного обряда одного из предков Кроссов. Оно должно было «сохранять согласие супругов, принимая то, что мешает семейному единству». Дальше следовали рассуждения о давно утраченном обычае, по которому муж и жена касались семейных знаков перед зеркальной поверхностью и подтверждали желание оставить прошлые распри позади.

Я нахмурилась.

Слова можно было истолковать десятком способов.

«Принимая то, что мешает семейному единству» могло означать символический обряд примирения, клятву, обычную семейную легенду.

Но рядом с тетрадью и сегодняшним воспоминанием фраза приобретала другое значение.

Я поискала дополнительную пометку.

На полях старой рукой было вписано: «Работает только через предмет брачного дара, связанный с владельцем крови Кроссов».

Я посмотрела на свёрнутое в платок кольцо.

Ниже стояло ещё несколько слов, часть которых стёрлась.

Разобрать удалось только: «выбранное воспоминание», «прикосновение владельца» и «отражение».

Я закрыла книгу.

Теперь хотя бы становилось понятно, почему прежняя Агния боялась кольца. Однако знание не принесло облегчения. Напротив, в голову полезли вопросы, на которые каталог не отвечал.

Если Леонарду требовалось зеркало, почему вспышка памяти появилась сегодня в спальне, где зеркала Кроссов не было? Может быть, прикосновение к кольцу лишь вызвало след старого воздействия? Или семейное зеркало находилось в доме, а я о нём не знала?

Я встала и оглядела кабинет.

Обычное зеркало висело возле книжного шкафа. Я покупала его сама после переезда. В спальне тоже стояло моё собственное.