Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 131 – Лилия Тимолаева

Ортан не спросил, зачем.

Только сказал:

— Хорошо.

Теперь я поняла цену того ответа.

— Ты думаешь, я не вернусь.

Он не стал лгать.

— Не знаю.

— Это не ответ.

— Думаю, вероятность есть.

— Большая?

— Агния, я год учился не составлять прогнозы по твоим решениям. Не заставляй портить достижение.

Я рассмеялась.

Потом взяла перо.

Ортан не двинулся.

— Ты правда подпишешь? — спросил он.

— А ты ожидал, что в последний момент испугаюсь свободы?

— Я надеялся на очень многое. Это не даёт мне права ожидать.

Я поставила подпись.

Агния Кервен.

Та же фамилия, что год назад.

Ортан подошёл к столу, взял перо и подписал свою строку.

Харса вернулась по стуку. Приложила печать. Золотая линия на старом договоре погасла, новая отметка появилась на листе о завершении.

Никакой боли.

Никакой магической драмы.

Один год закончился несколькими движениями пера.

Харса сняла с моего воротника знак дома и положила на стол.

— Хотите оставить?

Я посмотрела на маленькую металлическую застёжку, которую когда-то снимала в ярости перед уходом в дом переводчиков.

— Да.

— Она больше ничего не означает по закону.

— Именно поэтому хочу.

Харса усмехнулась и вышла.

Мы с Ортаном остались вдвоём.

— Когда уезжаешь? — спросил он.

— Завтра утром.

— На сколько?

— Дня на четыре. Может, на пять.

На его лице ничего не изменилось, но я увидела, как пальцы сжались на краю стола.

— Одна?

— Да.

— Куда?

Я подняла бровь.

Ортан выругался на орочьем.

— Я спросил, а не потребовал отчёт.

— Знаю.

— И?

— Решила пока не говорить.

— Прекрасно.

— Злишься?

— Ужасно.

Я подошла ближе.

— Хочешь попросить меня остаться?

— Да.

— Попросишь?

Он посмотрел мне в лицо.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты год назад ушла из этого дома, чтобы проверить, можешь ли. Сейчас хочешь уехать уже свободной женщиной. Если я сделаю твой первый день после договора разговором о том, почему тебе лучше остаться рядом со мной, Харса будет иметь право ударить меня печатью.

— Она обрадуется.

— Именно это и останавливает.

Я коснулась его руки.

— Ортан.

— Что?

— Я тебя люблю.

За год я говорила это раньше.

Первый раз — совершенно не вовремя, посреди спора о том, кто испортил перевод торгового пункта. Ортан тогда молчал так долго, что я решила, будто он забыл человеческий язык. Потом ответил, что тоже любит, и потребовал вернуться к спорной формулировке, потому что любовь не делает мой перевод правильным.

Сегодня слова значили другое.

Я люблю тебя.

И всё равно уезжаю.

Ортан понял.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — И всё равно открою ворота.

— Я знаю.

Он наклонился и поцеловал меня.

На этот раз первый шаг сделал сам.

Потому что за год мы оба уже знали, когда вопрос нужно задать, а когда ответ был дан давно и ни разу не отозван.

Утром ворота действительно открылись.

Я выехала одна.

Ортан не отправил следом стражу.

Харса не передала тайному сопровождающему маршрут.

Никто не спросил, во сколько вернусь.

Я остановилась на постоялом дворе небольшого городка в нескольких часах пути от столицы. Выбрала его потому, что никогда раньше там не бывала и ни одно воспоминание не связывало улицы с Леонардом или Ортаном.

Первый день оказался непривычно длинным.

Я гуляла без цели, купила несколько листов хорошей бумаги, заглянула в книжную лавку, где никто не знал моего имени, и вечером сидела у окна комнаты, слушая шум чужой улицы.