Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 132 – Лилия Тимолаева

Никого не хотелось спасать.

Ни от кого не требовалось спасаться.

На второй день я взяла рабочую тетрадь и впервые начала записывать не то, что боюсь забыть.

То, что хочу сделать.

Независимая переводческая служба.

Я думала о ней давно. Человеческая канцелярия считала переводчиков частью дипломатического аппарата. Орочьи дома предпочитали доверять собственным людям. Из-за этого каждая спорная формулировка становилась поводом обвинить специалиста в работе на другую сторону.

Я хотела место, где перевод принадлежит смыслу, а не дому.

Где человек может нанять орочьего специалиста, а орк — человеческого, и оба заранее знают, что задача переводчика не сделать договор удобнее.

Имена будущих сотрудников я пока не записывала.

Для начала хватало одного.

Агния Кервен.

На третий день стало ясно, что возвращаться в старый дом Кроссов я не хочу.

Эта мысль не причинила боли.

Леонард был частью моей жизни. Огромной, любимой, страшной, окончательно законченной частью. Мне не требовалось стирать его из себя, чтобы идти дальше.

На четвёртый день я поняла другое.

Свобода не ощущалась пустотой.

Год назад в доме переводчиков я сидела у окна и не знала, что делать, если рядом нет ни Леонарда, ни Ортана. Теперь знала.

Я хотела работать.

Хотела свой кабинет.

Хотела выбирать клиентов.

Хотела спорить с орочьими старейшинами, когда они называют четыре разных обязательства одним словом.

Хотела утром просыпаться рядом с Ортаном и иногда просыпаться одна.

Хотела оставлять книги где попало и ругаться, когда он перекладывает карты поверх моих переводов.

Хотела иметь дверь, из которой могу выйти.

И дом, куда захочу вернуться.

Вечером я попыталась восстановить весь наш первый год с Ортаном от начала до конца.

Не для проверки чувств.

Из любопытства.

И тогда наконец поняла, что именно забрал обратный разрыв.

Я помнила дождь.

Помнила его руки, удержавшие меня от падения. Взгляд. Момент, когда прошлое вернуло белую галерею. Помнила следующий день и собственную растерянность после открытия, что Ортан знал меня раньше.

А потом память перескакивала к утру, когда Харса принесла письмо Леонарда.

Между этими точками были часы.

В последующих разговорах мы упоминали поцелуй.

Я знала, что он произошёл.

Знала даже, что инициировала его сама.

Но самого мгновения не было.

Я сидела у окна чужой комнаты и сначала расстроилась.

Потом рассмеялась.

Зеркало вернуло мне год украденной жизни и взяло взамен один поцелуй.

У судьбы всё-таки было сомнительное чувство меры.

На пятый день я собралась домой.

Слово появилось в голове без усилия.

Домой.

Я остановилась над дорожной сумкой.

Год назад этим словом называла только дом Леонарда.

Потом отказывалась называть домом представительство Грейров, потому что боялась перепутать защиту с принадлежностью.

Сегодня договор закончился.

Никакого имени на бумаге больше не связывало меня с Ортаном.

И я всё равно знала, куда еду.

К восточным воротам я приехала перед вечером.

Старший страж, который год назад сначала не хотел впускать меня без записи, увидел карету и поднял руку людям у створок.

Никто не побежал спрашивать Ортана.

Ворота открылись.

Я вошла во двор.

За прошедшие пять дней здесь ничего не изменилось: у стены стояли знакомые телеги, возле тренировочной площадки спорили двое молодых орков, из открытого окна канцелярии доносился голос Харсы, которая кого-то отчитывала.