Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 74 – Лилия Тимолаева

— Теперь я действительно уйду, — сказал Ортан.

— Почему у тебя навязчивая идея постоянно уходить после поцелуев?

— Потому что наши комнаты находятся в разных крыльях по договору, который ты читала особенно внимательно.

— Я помню.

Он усмехнулся.

— Хорошее начало.

Я ударила его ладонью в грудь, не сильно.

— Уходи.

— Уже.

У двери Ортан остановился.

— Агния.

— Что ещё?

— Завтра я всё равно буду спорить с тобой о третьем пункте соглашения.

— Я бы расторгла договор, если бы перестал.

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась.

Я постояла возле стола, потом коснулась пальцами губ и почувствовала себя женщиной лет на десять моложе и одновременно старше на целую жизнь.

Мне не хотелось давать этому поцелую имя.

Не хотелось решать, означает ли он начало любви, ошибку, влечение или всего несколько минут тепла между двумя людьми, оказавшимися рядом в очень неподходящее время.

Завтра я могла испугаться.

Через неделю — пожалеть.

Через месяц — понять, что хотела совершенно другого.

Впервые эта неопределённость не казалась угрозой.

Я имела право передумать.

Вот что менялось.

И, возможно, именно поэтому сегодня я впервые позволила себе захотеть.

Утром я проснулась раньше колокола во внутреннем дворе и несколько мгновений лежала, глядя в потолок.

Первым я вспомнила вчерашний поцелуй и Ортана. Леонард, зеркало и пакет в архиве пришли в голову уже следом.

Я улыбнулась в подушку и тут же раздражённо перевернулась на спину.

— Великолепно, Агния, — пробормотала я. — Теперь тебе шестнадцать.

Стук в дверь спас от дальнейшего разговора с самой собой.

— Кто?

— Харса.

Я села.

— Входи.

Она появилась с конвертом в руке.

Я сразу посмотрела на печать.

Кросс.

Харса заметила.

— Пришло несколько минут назад. Закрыто.

— Ортан видел?

— Видел, как посыльный передал мне. Даже не попросил узнать, от кого.

Я взяла конверт.

— Очень горд собой?

— Ужасно. Думаю, к полудню потребует памятную табличку.

Я улыбнулась.

Харса прищурилась.

— У вас хорошее настроение.

— Было до твоего прихода.

— Значит, ещё поговорим.

— Не значит.

— Конечно.

Она ушла.

Я осталась с письмом.

Леонард писал редко без причины. После решения совета его последние сообщения касались только документов, поэтому толстый конверт насторожил.

Внутри лежал один лист и официальное разрешение на посещение старого дома Кроссов в присутствии свидетелей.

Я начала с письма.

«Агния. Я обещал не решать за тебя, поэтому не буду приезжать без приглашения и не стану просить немедленного ответа. Вчера я закончил проверять семейные записи о зеркале. Я ошибался в одном важном вопросе».

Я села за стол.

«То, что зеркало забрало, не уничтожено. Воспоминания сохраняются в родовой связи, пока существует предмет брачного дара. Поэтому их можно вернуть».

Рука сама потянулась к ящику, где лежало серебряное кольцо.

Я читала дальше.

«Речь уже не об одном воспоминании. Я могу вернуть тебе весь утраченный период целиком. По записям зеркала это около года — частями, которые накладывались друг на друга после каждого нашего разговора».

Около года.

Целый год моей жизни.

Я перестала слышать двор за окном.

Последние строки Леонард написал от руки крупнее обычного, словно после долгих размышлений решил, что здесь невозможно спрятаться за аккуратной формулировкой.