Книга Забытая жена, страница 107 – Сандра Барро

Затем он посмотрел на Асту и пошёл к двери. Та, поймав его взгляд, слегка покраснела и потупилась. Моя подруга быстро перевела внимание на Катрину.

— Милая, нельзя разговаривать с набитым ртом, – мягко сделала она замечание. – Сейчас фру Линда позавтракает, и мы будем собираться на прогулку.

Девочка важно кивнула, быстро доела последнюю ложку каши и запила чаем. Затем она повернулась к Ханне, которая стояла в проёме кухни, наблюдая за всей сценой, и громко произнесла:

— Спасибо большое! Каша была очень вкусной. В приюте такой не давали.

Ханна охнула, покачала головой, и её суровое лицо расплылось в улыбке.

— Ох, бедное дитя… как придёте, я пряников напеку. Мои пряники все любят. Они мягкие и рассыпчатые.

Мы невольно улыбнулись и поблагодарили её. Аста же отозвала меня взглядом в сторону и тихо, с тревогой спросила:

— Линда, что там случилось?

— Потом расскажу, – также тихо ответила я, чувствуя, как комок снова подкатывает к горлу.

Улаф сидел чуть поодаль, и сосредоточенно что-то мастерил, видимо, очередную деревянную игрушку для Катрины. Я присела рядом с ним, стараясь отвлечься на что-то практичное.

— Улаф, я хочу поговорить с вами по поводу стола. Ханна просит поставить его на кухню, чтобы она могла кормить людей там и не носить еду в столовую для запоздавших.

Пожилой мужчина молча продолжал стругать ножом кусок дерева, затем медленно, с какой-то обстоятельностью, положил всё на стол и, тяжело вздохнув, произнёс:

— Ну, раз Ханна просит… то это, конечно. Раз Ханна… – он покачал головой. – Есть у меня в пристройке ещё один стол. Нам-то с женой два не надо, тем более здесь столуемся. Принесу попозже. Там ножка одна шатается немного, подлатаю – и поставим.

Я молча погладила его грубую, иссёченную морщинами и трудовыми мозолями руку и слегка вздохнула.

— Спасибо, Улаф.

Он немного помолчал, глядя куда-то в пространство перед собой, а потом тихо, словно извиняясь, сказал:

— Что происходит, фру Линда? Вы уж простите меня, старика, может, не в своё дело лезу… Но одно понять не могу. Арвид… он ведь не сноб. Я-то его с детства знаю. Со своими моряками, бывало, из одной миски хлебал. А тут… словно фал оборвался… Держал парус, да порвался. Как не свой стал. Будто уважение к людям потерял где-то. Или… – он неуверенно посмотрел на меня, – или у вас с ним нелады? Ох, опять я, видно, что-то не то спрашиваю.

Его искреннее беспокойство тронуло меня до глубины души. Я тихо ответила, глядя на стол перед собой:

— Простите, я не знаю, что сказать. Мы ещё слишком мало знаем друг друга. Наверное, это из-за меня.

Я хотела было уйти, но он поцокал языком и тихо выругался себе под нос. Улаф сжал мои пальцы.

— Что же, видно, время надо, чтобы всё наладилось. Но вы не печальтесь. Мы вас в обиду не дадим. Слышите, дочка? Не дадим.

В этих простых словах и тёплом жесте старого моряка было столько отцовской любви и переживаний, что на глаза снова навернулись слёзы. Но на этот раз – от благодарности.

В этот момент, пока я сидела с Улафом, черпая в его молчаливой поддержке каплю спокойствия, по коридору раздались стремительные, уверенные шаги. Арвид проходил мимо, но, заметив нас, на мгновение приостановился. Его тяжёлый и внимательный взгляд, скользнул по мне, а затем по моей руке, всё ещё лежавшей на ладони старика. На его губах появилась короткая, кривая усмешка, полная какого-то непонятного мне презрения или досады. Не сказав ни слова, он развернулся и вышел за дверь. Я проводила его взглядом и промолчала. Какие могли быть слова?