Книга Забытая жена, страница 105 – Сандра Барро

— В кабинет, – коротко бросил он, пропуская меня вперёд.

Я вошла. Он закрыл дверь с лёгким щелчком, и звук этот прозвучал для меня как выстрел. Напряжение, витающее между нами с момента его появления, сгустилось, заполнив собой всё пространство комнаты.

Он подошёл к своему письменному столу, опёрся на него и посмотрел на меня. Его чёрные глаза были холодными и непроницаемыми.

— Ну что ж, – начал он. – Похоже, за это короткое время твоего пребывания здесь ты решила перевернуть с ног на голову не только этот дом, но и весь Рёнсвальген.

— Я всего лишь пыталась навести порядок в том, что ты, судя по всему, давно забросил, – парировала я, стараясь говорить чётко, чтобы голос звучал уверенно.

— Порядок? – он иронично поднял бровь. – Ты называешь порядком то, что моя жена, графиня Корсмо, лично белит стены, возится с детьми из приюта и сидит за одним столом с прислугой? Это не порядок, Линда. Это… я даже не знаю, как это назвать. Блажь? Вызов?

— Это называется забота, Арвид! – не выдержала я. – Забота о людях, которые от тебя зависят! Забота о детях, у которых ничего нет! Или ты предпочитаешь, чтобы я, как подобает графине, сидела в комнате, вышивала крестиком и ждала, когда ты почтишь меня своим вниманием раз в полгода?

Муж оттолкнулся от стола и сделал шаг ко мне. Он был опасен в своём спокойствии.

— Ты стала очень острой на язык. Раньше ты не смела и слова мне сказать. Что произошло, Линда? Падение из окна встряхнуло не только твоё тело, но и мозги? Или, может быть, кто-то вдохновил тебя на эту… самостоятельность? – Он произнёс последнее слово с таким презрением, что у меня закипела кровь.

— Может быть, мне просто надоело быть безмолвной куклой в вашем идеальном, мужском мире? Надоело бояться! И да, возможно, падение действительно что-то во мне изменило. Я поняла, что жизнь одна, и прожить её в страхе и бездействии – преступление!

Мы стояли друг напротив друга, как два дуэлянта. Его грудь тяжело вздымалась от гнева, но в глазах я заметила не только ярость. Там мелькнуло что-то другое – изумление и, возможно, даже восхищение? Нет, наверное, мне показалось.

— Своими поступками ты снова привлекла к себе внимание. Тебе мало того, что моё имя не сходит с первых страниц газет в Бергенхольме? – Его голос стал тише, но от этого не утратил своей опасности. – Так, теперь не успел я сойти на берег, как до меня дошли слухи, о которых только ленивый не говорит в Рёнсвальгене. О том, как жена Арвида Корсмо часто проводит время с пастором и устраивает представления для сирот.

— О, Благословенный! – фыркнула я с вызовом. – Какое страшное преступление! Помогать детям! Ужас! Лучше бы я, как твоя мать, просиживала всю жизнь в четырёх стенах, рожая одного наследника за другим, пока не умерла от тоски!

О матери я, пожалуй, зря упомянула, но слово, как говорится, не воробей. Я не знала, откуда во мне взялась эта дерзость. Возможно, сработал инстинкт самосохранения. Я видела, что слабость он презирает. Оставалось одно – нападать.

Он смотрел на меня, и по его лицу пробежала тень какого-то сложного, противоречивого чувства. Гнев всё ещё бурлил в нём, но теперь к нему примешивалось жгучее, неотступное любопытство.

— Кто ты? – прошептал он едва слышно. – Что с тобой случилось? Ты говоришь так, будто прожила не двадцать лет, а гораздо больше. Смотришь так, будто знаешь меня лучше, чем я сам себя.