Книга Забытая жена, страница 142 – Сандра Барро

Элина ответила полуулыбкой и быстро выскользнула из комнаты вслед за Ингрид.

Когда дверь за ними закрылась, воздух в столовой словно обновился. Я откинулась на спинку стула, глубоко вдохнула и повернулась к Арвиду. Он сидел, сцепив руки, его лицо было задумчивым.

— Мне нужно поговорить с тобой, – сказал он тихо. – Позже. Наедине.

В его голосе была серьёзность, и ещё что-то… что заставило сердце дрогнуть.

— Конечно, – ответила я.

Но прежде чем мы успели разойтись, в дверь постучали. На пороге вновь появился Тур, взъерошенный и взволнованный.

— Господин Корсмо… Там какой-то извозчик просил вам передать. Бургомистр Петерсен вернулся в поселение.

Тишина опустилась на комнату, как снег ночью – без предупреждения.

Мужчины тут же поднялись и ушли в кабинет – совещаться, обсуждать, принимать решения.

Мы остались в столовой. Ханна с Мартой молча собрали посуду. Аста сказала, что будет в классной комнате. Ей нужно подготовиться к завтрашним занятиям и проверить тетради, а там, по крайней мере, тихо. Я кивнула, а сама я вдруг почувствовала ужасную усталость. Хотелось спрятаться хоть на час, уйти в тишину и забыть этот ледяной взгляд Ингрид, неискреннюю улыбку фрёкен Мунк, эти навязанные роли и невысказанные угрозы.

И я решила: пойду в нашу комнату. Закрою дверь. Достану дневник и погружусь в ту историю, другую жизнь. Там тоже хватало боли… но там, по крайней мере, всё было честно. Мне хотелось узнать – как Аннели добралась домой. И что ждало её после стольких лет отсутствия. Признание? Отчуждение? Прошлое, от которого нельзя убежать? Я вдруг осознала, что мне жизненно необходимо на какое-то время перестать быть Линдой Корсмо. Хотелось стать просто читателем, сопереживающим другой женщине, чьи тревоги и надежды сейчас казались такими знакомыми и такими далёкими.

Глава 60

Запись двадцать девятая.

К концу второй недели после случившегося мы, наконец, увидели берег. Сначала над горизонтом поднялась бледная полоска земли, затем развернулся низкий купол неба над свинцовой водой, и вскоре показались мачты чужих кораблей, стоявших в узком проливе, как лес из тёмных стволов. Амстерштад встретил нас шумом и беспорядочной жизнью, которую невозможно было сразу понять после долгих дней тишины и качки. Всё двигалось и звенело, словно огромный механизм, где каждый человек был шестерёнкой, каждый крик имел назначение, а каждый шаг был связан с чужим шагом невидимой нитью.

Я стояла на палубе, держала Сигурда за плечо и чувствовала, как сердце бьётся быстрее обычного. Перед нами раскрывался порт, какого я прежде не видела. Тут повсюду лежали груды канатов, свившихся в тяжёлые клубки, стояли девушки с корзинами на бёдрах, мальчишки бегали между бочками с сельдью, а краснолицые грузчики перекрикивали друг друга на резком, быстром наречии. Деревянные причалы, почерневшие от соли и времени, тянулись к берегу, где громоздились склады, узкие дома с высокими фронтонами и вывески торговых контор. Пахло дёгтем, мокрым деревом, пряностями, потом и смолёными парусами. Всё вокруг казалось огромным, шумным, бесконечным, будто я оказалась внутри живой реки, где не было места одиночным мыслям.

Мы попрощались с капитаном Роулингсом. Эдмунд стоял прямо, словно пытаясь скрыть внутри себя всё то, что не хотел выпускать наружу. Он твёрдо пожал руку своему первому помощнику – вернее, теперь уже капитану норвежского королевского корабля, потому что именно так встретила Арне Корсмо многочисленная команда, выстроившись на берегу: шумно, с особыми словами и уважением.