Книга Бедная родственница, страница 50 – Лина Хост

Сначала мне казалось, что ей просто жарко. Потом я поняла, что дело серьёзнее.

Лицо у неё раскраснелось слишком сильно. Дыхание стало тяжелее. Шаг укоротился. Она достала платок и начала обмахиваться не так, как это делают от лёгкой духоты, а быстро, почти судорожно, словно пыталась создать вокруг себя хоть тонкий слой прохлады.

— Ой, — сказала она, остановившись.

— Матушка?

— Ой, — повторила она и прижала платок к груди.

Я всмотрелась внимательнее и похолодела. Румянец сходил с её лица дурно, нездорово; кожа становилась серовато-розовой, а на лбу уже проступил мелкий частый пот.

— Матушка, вам плохо? Давайте сядем. Вон там у дороги камень, давайте хотя бы на минуту…

— Не надо. — Она отмахнулась платком. — Ничего. Просто жарко. Идёмте.

Мы пошли дальше. Через двадцать шагов она остановилась снова. Потом ещё раз. И ещё. Каждый раз всё повторялось одинаково: короткое «ой», платок у груди, тяжёлый свистящий вдох.

Я уже думала не о жаре. Я думала о сердце, давлении, обезвоживании и о том, что посреди этой проклятой дороги у меня нет ничего — ни врача под рукой, ни нормального лекарства, ни возможности сделать что-либо действительно полезное. Если с ней случится что-то серьёзное прямо здесь, между вереском и папоротником, я почти ничем не смогу помочь.

Эдвин остановился и обернулся.

— Миссис Макгрегор, — сказал он, — вам нехорошо. Позвольте…

— Эдвин.

Она произнесла его имя совсем иначе, чем обычно. Не сухо, не строго, не ворчливо. Устало.

Я сразу насторожилась.

— Эдвин, — повторила она, повернувшись к нему всем телом.

Платок в её руке замер. Она подняла на него лицо и сказала:

— Устройте судьбу Лиззи. Пока я не умерла.

На секунду всё стихло. Ветер перебирал вереск. Над папоротником гудела пчела.

— Миссис Макгрегор, — начал он очень мягко, и я поразилась этому тону, потому что никогда ещё не слышала от него такой мягкости, — вам нездоровится. Вы устали с дороги. Сейчас не время говорить о таких вещах.

— Нет, — отрезала матушка. — Самое время. Не «потом». Не «после». Не «как-нибудь». Для таких вещей не бывает «рано». Бывает только «поздно». И оно приходит быстрее, чем вы думаете.

Она говорила ровно, и голос её не дрогнул ни разу.

— Устройте ей судьбу, — сказала она. — Найдите хорошего человека. Порядочного. Не богатого — порядочного. Чтобы не бил. Чтобы не пил. Чтобы дети были сыты. Мне больше ничего не нужно. Только это. А потом хоть хороните меня где угодно.

— Не где угодно, — тихо ответил Эдвин. — Рядом с мистером Макгрегором. Как вы и хотели. Но это будет ещё нескоро.

— Обещайте.

Он помолчал всего мгновение.

— Обещаю.

Они смотрели друг на друга молча.

Потом матушка коротко кивнула, словно дело было улажено деловым порядком, и пошла дальше.

Матушка обмахивалась платком. Эдвин молчал впереди. Солнце жгло с ясного шотландского неба. Впереди были сломанная карета, два часа ожидания, обещание, данное на дороге, день рождения, до которого оставалось полторы недели, новое голубое платье у портнихи и вся моя дальнейшая жизнь в этом странном, чужом, прекрасном и невыносимом девятнадцатом веке.

Дерево мы нашли чуть дальше — старый раскидистый дуб, единственный на всём этом участке дороги.

Он рос в стороне, на пологом склоне, и давал густую, плотную, благословенную тень. Отсюда была видна карета: она стояла внизу, накренившись, как подбитый корабль, а лошади лениво щипали траву на обочине.