Книга Влюбленный капитан, страница 31 – Минерва Спенсер

Сара попыталась вспомнить их лица, но не смогла. Страсть превозмогла в ней всякий стыд. Хватит гадать, вернется ли Бушар, чтобы закончить начатое.

Воспоминание о том, что она натворила на палубе, обрушилось на нее как скала, и Сара застонала. Если он снова придет к ней теперь, то только для того, чтобы бросить ее в трюм или даже за борт. Неудивительно, если вскоре ее отрубленная голова будет качаться на волнах рядом с головами остальных бунтовщиков.

Когда Мартен ступил на борт «Синей птицы», его уже ждал Бовиль. За спиной старшего помощника лежала гора неподвижных тел.

— Геккерен? — первым делом спросил Мартен.

— Мертв, капитан, и еще пятеро.

Мартен взглянул на кровоточившую рану на голове у старшего помощника и нахмурился:

— Что случилось?

Бовиль поднес руку к здоровенной шишке и скривился.

— Я спал, когда он пробрался на борт. Он знал этот корабль как свои пять пальцев и ухитрился незаметно спуститься в трюм, оглушить часовых и заклинить двери некоторых кают (но не моей), а потом повел своих людей отбивать корабль. Я проснулся от шума шагов и пошел на палубу, и там-то, на трапе, на меня и напали. Мне повезло, что несколько африканцев набросились на моего обидчика и одолели его. Бунтовщики застали многих наших врасплох, пока те спали, — признал Бовиль. — Если бы не помощь африканцев, нам была бы крышка.

Бушар оглядел молчаливые лица обступивших их людей и сказал здоровенному малому с громадной окровавленной саблей в руках (похоже, их предводителю):

— Вы отлично потрудились сегодня, и я прослежу, чтобы вас щедро вознаградили за помощь.

Парень молча моргнул.

— Единственный, кто хоть немного понимает и говорит по-английски, это Убу — тот, что с младенцем. Я пробовал говорить с остальными по-французски, по-английски, по-португальски и по-голландски — все без толку. Они говорят на нескольких диалектах, но на йоруба говорит только женщина.

Мартен поморщился. Женщина, конечно же. Он взглянул на оставшихся в живых людей Геккерена. Вид у них был изрядно побитый, а некоторые до того изранены, что едва ли переживут эту ночь. Он подумывал прирезать их всех, но вспомнил, что дал Саре слово.

— Закуйте их всех в кандалы и свяжите, а потом заприте в трюме. И на этот раз проследите, чтобы они там и остались, мистер Бовиль.

Француз покраснел и кивнул.

— Да, и принесите побольше фонарей, чтобы матросы могли заштопать порванные паруса. Мне надоело ждать.

К тому времени как Мартен вернулся на свой корабль, почти затеплился рассвет. Ненадолго он остановился у двери каюты Даниелса, размышляя, не зайти ли к миссионерке, но решил, что слишком устал, чтобы препираться с несносной женщиной. Больше того, лучше держаться от нее подальше, пока они не доберутся до Фритауна и не избавятся от нее. Ему вообще не терпелось избавиться от них всех: от раздражающей женщины, от никчемного больного капитана и от всей голландской команды, от которой были одни неприятности.

Мартен постарался не думать об этом и направился к себе в каюту. Захлопнув за собой дверь, он с удовлетворением отметил, что Дженкинс убрал из каюты все напоминания о сегодняшнем вечере. Ему также хватило дальновидности приготовить для хозяина горячую ванну.

Помывшись и накинув халат, Мартен рухнул на кровать, потирая пульсирующие болью виски. Он никак не мог отделаться от воспоминаний, как лежал в этой постели вместе с полуголой и на все готовой женщиной. Тело у нее действительно восхитительно отзывчивое, тут ничего не скажешь, и надо было войти в него, пока имелась такая возможность.