Книга Светлейший князь, страница 15 – Роман Злотников

Первая авария случилась ещё на Невском. Водитель-механик одного из переделанных локомобилей, принадлежащих сыну богатого купца-откупщика из Нижнего Новгорода, фанатевшему от всякой техники, не справился с управлением и наехал на один из новеньких пожарных гидрантов (столицу империи и так перестраивали весьма активно, а к выставке в реконструкцию вообще влили огромное количество денег, устроив и канализацию и водоснабжение по самым современным меркам), напрочь снеся его. И ударивший вверх поток воды загасил топку. Все остальные участники гонки сумели добраться до городской черты и выехать на Московский тракт… Впрочем, и аварийный паровик через пару часов, когда его сумели стянуть с обломанного гидранта, а затем вычистить и заново разжечь топку, также тронулся в путь. И уже через полчаса обошёл один из прусских паровиков, водитель-механик которого также не справился с управлением и тот свалился с насыпи в довольно глубокий кювет. Ну да, Московский тракт был первой дорогой империи, которую Министерство путей сообщения сумело довести до утверждённых стандартов, то есть спрямили уклоны, сделав в нужных местах выемки и насыпи, оборудовали полотно насыпью и кюветами, построили все необходимые мосты, а также уложили на всём протяжении покрытие шотландца Мак-Адама. Именно поэтому по нему и был проложен маршрут первой в мире гонки механических экипажей…

— Слушай, Дань, а не слишком ли мы замахнулись? – задумчиво спросил Николай, когда ему доложили об уже третьей аварии. И это ещё когда основная часть пелотона не добралась до Тосно. – Можно же было и покороче. Скажем, до Новгорода. А то, боюсь, до Москвы никто не доедет.

Светлейший князь Николаев-Уэлсли лишь пожал плечами.

— Во-первых, не волнуйся – доедут. Как минимум пара из трёх тракторов точно доберётся. Пусть и за два, а то и за три дня… У них задача – держаться группой, так что если какой сломается – два остальных дотянут сломавшийся до Новгорода либо Твери. А там развёрнуты такие мастерские и резервы запчастей, что можно парочку новых тракторов собрать… И это в самом худшем случае. А так, думаю, как минимум ещё парочку сломавшихся других паровиков тоже сумеем дотянуть. Среди которых точно будет не менее одного иностранного. Ну чтобы, если нас вдруг начнут обвинять в предвзятости и подыгрывании своим, было бы кому заступиться… – Он усмехнулся. – Во-вторых, такая долгая гонка, а, как ты помнишь, по прикидкам на то, чтобы самые последние участники сумели-таки добраться до финиша, может потребоваться до трёх дней, – это отличный шанс вернуть некоторые позиции нашей РИТА. Потому что только у неё будет эксклюзивный доступ к текущей гоночной информации. А то придумали тут какой-то «Гавас»… – Ну да, никакого «Рейтера» или «Блумберга» с Франс Прессом здесь пока не существовало. Всё, чего они могли накопать по этому вопросу, – это какой-то незнакомый «Гавас», созданный в Париже полтора десятка лет назад как Бюро переводов, и «Ассоциация прессы», созданная пятью нью-йоркскими газетами четыре года назад, чтобы быстрее получать горячие новости об Американо-мексиканской войне^[10]. И всё. Так что за рынок информации можно было побороться. Для чего пару лет назад, как раз в разгар «весны Европы», было создано РИТА – Российское императорское телеграфное агентство. И как раз на освещении этой самой «весны Европы» оно поначалу и поднялось… Да так, что крупнейшие европейские издания слегка напряглись и начали потихоньку вставлять её корреспондентам палки в колёса. Нет, в стране авторитет РИТА был непоколебим. Но вот на международной арене начались неприятные тёрки… Ну так очевидно же, что англосаксы приобрели и продолжали удерживать лидирующие позиции в мире именно потому, что удерживали в своих руках три четверти всех мировых информационных потоков. Ибо, что бы и где бы в мире ни происходило, первой оценкой происходящего в подавляющем большинстве случаев становилась та, которую дали этому событию англосаксы. С этой оценкой потом можно было не соглашаться, оспаривать, отрицать, приводить аргументы, проводить аналогии и всё такое прочее, но первой была именно она. И для многих зрителей/слушателей/читателей она так и оставалась единственной. Всё – клеймо поставлено, можете больше не дёргаться… Именно эту аргументацию и выдвинул бывший майор императору, когда защищал перед ним идею создания Российского императорского телеграфного агентства. И Николай её принял.