Книга Дорога в 1000 ли, страница 88 – Станислав Федотов

— Ох ты, Господи! – только и сказал Кузьма. Он повернулся к Номоконову: – Отдай его мне. Я испрошу у генерала охранную бумагу.

— Бери, – пожал плечами атаман.

Кузьма нёс парнишку на руках – худенькое тельце казалось совсем невесомым. Дед ступал прямо и твёрдо: ноги, совсем недавно еле-еле его державшие, вновь обрели силу и уверенность. Хоть одного спасу и сохраню, думал он, будет ещё один внук. Ваньке товарищ.

В тот же день избиение постигло вторую группу китайцев в Благовещенске. С нелегкой руки пристава Шабанова, то ли не понявшего, то ли намеренно исказившего приказ полицеймейстера, то ли просто поленившегося искать средства переправы, по всем прибрежным станицам и деревням пролетело известие: «Китайцев приказано уничтожать». Что и было принято к исполнению всеми более или менее начальствующими фигурами. Способ «переправы» они считали установленным самим военным губернатором.

Правда, у некоторых атаманов и старост возникали сомнения. Атаман Поярковой станицы Коренев попросил у войскового правления пояснения, как следует переправлять собранных китайцев, в количестве 85 человек, на что получил от председателя правления полковника Волковинского раздражённый ответ: «…когда сказано уничтожить их, то и следует уничтожить без рассуждения». Такой же приказ получили атаманы Кумарской и Черняевской станиц. То же самое происходило и в деревнях, особенно в районе Маньчжурского клина. Там крестьяне свирепствовали из зависти: слишком хорошо хозяйствовали иноплеменники. Убивали китайцев и на приисках. Причём часто с примитивной целью грабежа, пользуясь царившей безнаказанностью.

Только атаманы Албазина, Джалинды, Игнашина, Маркова не запятнали себя кровью невинных людей: китайцев переправили на лодках, не посягнув ни на жизнь их, ни на имущество.

Убитых в Верхне-Благовещенском, а затем и в других станицах, выбрасывали в Амур, и с 4 июля по реке поплыли трупы. Их было так много, что они забивались под колёса пароходов, застревали на отмелях, попадали в сети рыбаков. Специально назначенные люди проверяли берега и шестами отталкивали прибитые течением тела. И они плыли дальше, жуткие жертвы и свидетели безумия, порождённого страхом войны.

Губернатор вернулся в Благовещенск из-за Зеи вечером 5 июля – он организовывал отпор китайскому десанту из Айгуна. В ночь на среду не менее пяти тысяч маньчжур переправились на лодках через Амур и внезапно атаковали обоз, следовавший из поста № 1 на пост № 2. Обоз сопровождали крестьянские дружинники во главе с полицейским приставом Мищенко. Пристав струсил и развернул обоз к городу, дружина недолго отстреливалась, потом побежала. Бегство захватило и пост № 1. Полуодетые солдаты и казачья сотня с двумя орудиями отступали в беспорядке до самого перевоза через Зею. Здесь их остановил отряд с четырьмя орудиями, посланный в срочном порядке губернатором. Командир отряда казачий полковник Печёнкин восстановил порядок и повёл солдат и казаков в контрнаступление. Маньчжуры были рассеяны, пост № 1 найден сожжённым.

Дежурный офицер встретил командующего неприятной телеграммой от военного министра Куропаткина: «Надеюсь, что по сбору необходимых сил и средств вы проявите со всеми вверенными вам чинами огромную энергию к полному поражению китайцев. Этим вы изгладите тяжелое и невыгодное впечатление, результат незнакомства вашего с тем, что происходит на другом берегу Амура против Благовещенска».