Книга Выбор богов. Книга 3, страница 178 – Анна Сешт

Тёмная тень мелькнула за стеной дождя. Кирану, зная скорость Ренэфа, мягко удержала его за руку.

Инъялупроскользнул в их укрытие и по-собачьи встряхнулся. Присев, он, не мигая, уставился на шаманку, потом произнёс что-то глухо, скрипуче. Кирану поняла, встрепенулась.

— Очень близко. Но нужно переждать, Ренэ-эф. В такой дождь не сможешь стрелять.

Царевич кивнул, надеясь, что тетива не успеет отсыреть и не подведёт.

Чёрный добавил несколько неразборчивых слов, и глаза шаманки округлились.

— Кажется, Оджу и Ахратта нашли босамвараньше нас. Он не уверен, спешил предупредить меня. Но учуял ловчего.

— Они тоже не смогут стрелять в дождь, – веско заметил Ренэф. – Так что, видимо, вопрос в том, кого из нас первым найдёт сам босамва.

— Именно, – тихо согласилась Кирану и сжала его руку.

Дождь и сгустившиеся тучи делали всё серым, как в сумерки. Далёкие раскаты грома, непрерывное умиротворяющее журчание усыпляли сознание. Клёкот и вскрики птиц, вторгавшиеся в песню грозы, казались неуместными, даже тревожными.

Чёрный неподвижно застыл на границе сухой земли, глядя куда-то за мглистую пелену. Ренэф невольно подумал, боится ли эта тварь ту, другую. Даже хищники наверняка боялись. Насколько сильнее был босамва? Проверять не хотелось, ведь от жизни чёрного зависела жизнь Кирану. Эта мысль неприятно зудела внутри.

Инъялу повёл головой, принюхался… и нырнул за серую завесу нескончаемого потока.

— Куда это он?

— Разведает путь. Скорее бы дождь кончился…

Ренэф вздохнул и без особых надежд посмотрел на небо, скрытое ветвями. Боги не спешили проявить милость, а может, наоборот защищали их так, на свой лад. Но через некоторое время дождь всё-таки пошёл на убыль – завеса истончилась, хоть и не исчезла совсем.

— Пойдём? – предложила Кирану.

Дважды повторять не пришлось – Ренэф быстро поднялся, закинул за спину щит и колчан, подхватил копьё. Как влага повлияла на яд на наконечнике, проверить пока было не на ком. Но хотя бы стрелы были под какой-то защитой в колчане.

Путь легче не стал. Всё так же приходилось продираться сквозь заросли, только теперь с веток ещё и лило. В какой-то момент уже перестали беспокоить хлюпанье в сандалиях, промокшая липнущая к ногам схенти и отсыревший щит. Воздух в джунглях и без того был влажным, а теперь, казалось, состоял из воды – зыбкий, сероватый, трепещущий. Из-за матовой дымки лес казался призрачным, и видно всё было значительно хуже. Сумерки в такую погоду будут темны как ночь.

Чёрный вернулся за ними, повёл сквозь стихающий дождь.

А потом они услышали дикие крики, которые не принадлежали уже ни птице, ни зверю.

Кирану сорвалась с места. Ренэф едва поспевал за ней, поскальзывавясь на размокшей чавкающей под ногами земле, цепляясь за все попадавшиеся на пути ветки. Новый крик захлебнулся в далёких раскатах грома. Царевич помнил бои, помнил, как ранили и убивали его солдат. Но что могло заставить кричать рэмеи или человека так– он представить не мог… Или мог?..

Память услужливо подкинула страшный день: Нэбвен пришёл в себя, когда бальзамировщик по-живому отрезал ему ногу… Ренэф отбросил воспоминание. Забыть этого он не мог, но мог хотя бы не думать. Не сейчас.

Они оказались на небольшой прогалине. Путь преграждало мшистое поваленное дерево – настоящий гигант с внушительной кроной и разлапистыми поломанными корнями. Кирану ловко забралась наверх, и вдруг вскрикнула от неожиданности. Ренэф услышал хриплый голос даже прежде, чем залез следом. Слова были едва различимы, перемежаясь неразборчивыми проклятиями.