Книга Выбор богов. Книга 3, страница 81 – Анна Сешт

— Павах из рода Мерха мёртв, Анирет, – сухой голос прозвучал так неожиданно, что она невольно вздрогнула – хотя и надеялась на его ответ. – Говорить об Инени небезопасно – прежде всего, для него самого. Ни с кем больше не обсуждай то, что обсуждаешь сейчас со мной.

Царевна с усилием склонила голову.

— Как прикажешь, Владыка.

Краем глаза она заметила, как Император потёр запястье, на котором сегодня не было браслетов.

— Тот день, заставивший меня решиться на этот ритуал, я тоже хорошо помню… На что ты надеялась, когда шла к своему старому другу?

— На ответы, – с горечью призналась Анирет. – На те ответы, которые мне не желают давать другие.

— Получила?

Он говорил без насмешки, спокойно, но в ней вдруг вспыхнул гнев – на все недомолвки, на страшные догадки, на собственное бессилие. И в порыве, несмотря даже на то, что изначально не собиралась говорить об этом, она выплеснула свои воспоминания о встрече с Инени.

«Анирет… моя… Моя… царица…»

Опомнившись, Анирет остановила себя, не стала рассказывать о последующем разговоре с Нэбмераи. Но и сказанного оказалось достаточно.

Золото глаз Владыки резануло холодом. Казалось, день вдруг сменился глубокими сумерками.

— Вот, значит, как… – только и сказал он, поднимаясь, и отошёл к окну.

Анирет замерла в кресле, понимая, что слов назад не вернёшь, и что слова эти только что изменили что-то очень важное. Она видела, как рука Императора сжалась в кулак так, что побелели костяшки пальцев, видела, как напряжена его спина, но больше он ничем не показал своего гнева.

Вот только почти физически она чувствовала громовую поступь невидимой угрозы, от которой хотелось скрыться где угодно. Гнев Ваэссира. Когда Император обернулся к ней, она едва выдержала его взгляд, но всё же сумела не опустить глаза.

— Закон – оружие Владык и их оковы. Хорошо запомни это, Анирет Эмхет.

Когда он вернулся к столу и сел в своё кресло, рядом с ней снова был рэмеи, которого она знала. Жуткое чувство соприкосновения с разгневанной вечностью ушло.

— И об этом тоже никому ни слова, – сказал Секенэф. – Мой приказ.

Царевна снова склонила голову, невольно радуясь, что не упомянула о разговоре с супругом. Нэбмераи не заслужил гнева Императора.

Но как теперь построить разговор с царицей, если нельзя было упоминать Инени?

Словно прочитав её противоречивые мысли и намерения, Император продолжал:

— Ты хочешь объяснений от своей матери. Тебе придётся говорить с ней без упоминаний о том, что ты услышала в Обители Таэху. Но да, когда-то мы действительно были готовы к более крепким связям с родом Мерха. Хотя куда уж крепче? Ваша бабушка, царица Захира, состояла в дальнем родстве с Хекетджит, – в его голосе она уловила нотки горечи. – Выбор телохранителей твоего старшего брата был не случаен. Дети из влиятельных родов, верных трону, доказавших свою преданность не единожды… Да, сложись всё иначе, Павах мог бы стать твоим супругом. Но прежде, чем мой выбор пал на тебя, я не желал распоряжаться твоей жизнью вопреки твоему сердцу.

— А моя мать? – потрясённо спросила Анирет.

— Моя царица всегда поступает так, как видит лучшим для будущего Обеих Земель. Я никогда не видел от неё иного.

Эти слова должны были бы успокоить её, но она услышала нечто, стоявшее за ними. Впрочем, отец не стал ничего объяснять, а сама царевна не сумела поймать хрупкую ускользающую нить понимания.