Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 175 – Анна Сешт

— Я не знаю, что мне делать, – голос Ими дрогнул. – Ты говорила, свою кошачью жизнь надо прожить так, чтобы даже на царском троне остался след твоего коготка.

— Именно так, моя дорогая. Но только тебе выбирать, какой ты желаешь оставить след… желаешь ли остаться подле молодого Рамсеса даже теперь или решишь повлиять на судьбы Кемет иначе, – мягко сказала наставница, встречаясь с ней взглядом. – Остаться в стороне уже не получится. Я приму любое твоё решение. Для себя я уже решила.

— Мне нужен твой совет, мудрая, – попросила Ими, склоняя голову.

— Могу сказать лишь, что знаю тебя и знаю, что несправедливо пролитая кровь тебе не по сердцу.

Даже дышать стало легче, потому что в этом и заключалась правда. Ими не хотела идти против Пер-Аа: она собиралась посвятить свою жизнь защите трона, а не наоборот. Но что, если трон занимал совсем не тот человек, которого она знала? А того человека и не было изначально? И тогда титул Хэмет-Нэсу-Урет был всего лишь приманкой.

Рамсес использовал её, чтобы найти и привести к нему Шепсет. А потом использовал влюблённость и преданность самой Шепсет. А ведь он давал слово защитить собачью жрицу, слово, которому поверила и сама Ими, поэтому так легко обещала Шепсет защиту их храма. Никто здесь не собирался нарушать это обещание.

Никто, кроме Рамсеса. Так как можно было верить ему и дальше? Когда молодой правитель сочтёт, что получил всё, что нужно, и от Ими – просто отошлёт из дворца или тоже вскроет ей горло?

— Говорили, она вернулась из мёртвых, чтобы свидетельствовать от имени Владыки Усермаатра, да будет он вечно жив, – задумчиво проговорила Сенетнофрет.

Ими опасливо посмотрела на тело.

— По крайней мере, сам Рамсес в это верил. Иначе бы не просил сжечь… а значит… – жрицы понимающе переглянулись.

Значит, сжигать ни в коем случае нельзя.

* * *

В одном из тайных святилищ храма тело Шепсет омыли от крови и переодели в чистую тунику, бережно устроив на мягких циновках. Рассечённое горло обернули слоями льна, словно готовили плоть к бальзамированию. При дворе Ими слышала, будто и у самого Владыки рана была такая страшная, что бальзамировщикам пришлось обернуть его шею плотно в несколько слоёв, чтобы удержать форму перед погребением. Может быть, привирали.

Ими не спрашивала у Рамсеса, как именно погиб прежний правитель: говорить об этом ему было тяжело, неприятно, и скорбь ещё не унялась. Слишком уж мало времени прошло с недавней трагедии. Да она и сама не желала любопытствовать: её тяготила и пугала сама мысль о том, что кто-то мог посягнуть на жизнь защитника Кемет.

Но чем больше Ими думала о том, почему напали на храм Хэр-Ди, чем больше прислушивалась к разговорам в храмах Инпу, чем больше размышляла над всеми слухами, которыми была окружена Шепсет, тем меньше ей нравились собственные выводы.

Рамсес призвал собачью жрицу, чтобы та помогла ему найти заговорщиков и раскрыть убийц Владыки. Чьё же имя она назвала молодому правителю, что он собственноручно перерезал ей горло? Даже если это было сделано, чтобы сохранить хрупкий порядок в Обеих Землях, – чья фигура могла так сильно этот порядок пошатнуть? И покарает ли Рамсес убийц, когда закончит все запланированные преобразования в войске Кемет? Ими умела слушать и наблюдать, а при дворе провела достаточно, чтобы понимать: просто и безболезненно не получится.