Книга Тень и прилив, страница 122 – Рейчел Гринлоу

Несусь стрелой, огибая умирающий корабль. Щепки всплывают, мачта погружается в воду. Повсюду тела. Тела, и огонь, и отчаяние. Рвусь на поверхность, наполняю легкие воздухом и лихорадочно озираюсь.

Хаос. Отличить наши корабли от кораблей дозора или Реншоу невозможно. Щупальца хлещут по воде, хватают суда, рвут их на части, гремят винтовочные выстрелы, кричат люди. Я кружусь, высматривая Эли, Кадена, Агнес…

И вижу Лори – окутанную черным саваном собственных волос, с глазами цвета эбенового дерева и обсидиановыми венами; трескучие черные молнии бегают по ее коже. Подобная носовой фигуре корабля, она смотрит на меня, и у меня перехватывает дыхание.

Потом она улыбается и поворачивается к флотилии. Лори облачена в магию, в черноту, в мощь.

Я судорожно вдыхаю, осознавая, что это значит. Она покинула ковен. Бросила вызов своей матери, своей малефанте.

Она выбрала нас.

Теперь она защитит остальных, сражающихся наверху.

А мой бой – внизу.

Крепче сжимаю в кулаке изогнутый клинок. Невдалеке кто-то ахает, я оборачиваюсь… моя охотница, Бриэлль Тресильен, идет ко мне, прямо по воде, тоже с клинком в руке.

— Я здесь не для того, чтобы охотиться на тебя. Не сегодня. Я должна защитить Лори.

— А кракен? – выдавливаю я.

— О, охота на него была бы наградой… – вздохнув, она переводит взгляд с меня на Лори и обратно, – …и очень заманчивой. Но я здесь ради Лори, не ради славы. А ты? Сможешь одолеть его?

Ухмыляюсь, и пламя в моей груди разгорается ярче прежнего.

— Ты оберегаешь Лори, помогаешь ей защитить наших людей, а кракена оставляешь мне. Он сейчас ранен, и я понимаю, как он убивает. Я сумею победить монстра. Море – мое поле боя. Корабли – твое.

— Да будет так, Мира. Славной охоты. – Губы ее растягивает слабая улыбка. – Когда мы встретимся в следующий раз, мне придется захватить тебя. В другой жизни, возможно, мы были бы союзниками. Может, даже друзьями.

— Возможно, – я уже готова нырнуть, – возможно, даже в этой.

Оставив охотницу на поверхности, я ухожу под волну, нащупывая самую непроглядную черноту – там прячется монстр. Воистину – «Славной охоты». Я лечу вниз, вниз, вниз, пронзая глубины брошенным в цель клинком, стремясь в самое сердце тьмы, к пасти раненого, но продолжающего жрать кракена. Он чует меня, тянет щупальце. Я стискиваю зубы – и бью. Тварь дергается, сердится, взлетает второе щупальце, а я пинаю его и плыву вверх, рассчитывая, что чудовище бросится в погоню.

Так оно и делает.

Я жду кракена на поверхности. И вот чудовище появляется – груда древней плоти. Я смотрю снизу вверх на высящегося надо мной гиганта, мифического монстра, кошмарный сон каждого моряка. Кракен бросается на меня…

Но я быстрее. С налету всаживаю клинок ему в бок, подтягиваюсь, разворачиваюсь и отскакиваю, выдергивая нож. Приземляюсь на щупальце и бегу по нему со всех ног и прыгаю, перескакивая с одного щупальца на другое. О, теперь я полностью завладела вниманием твари. Я вижу глаза монстра, два шара, полных ненависти и голода. Чудовище ждет, когда я поскользнусь. Ждет, когда я упаду. Я делаю вид, что сверну сейчас направо, но это ложный маневр. Уходя от падающего сверху щупальца, я несусь прямо, выставив перед собой клинок.

Лезвие входит глубоко в правый глаз монстр. Кракен ревет, ревет оглушительно, а я упираюсь ногами и дергаю клинок вниз. Из раны хлещет кровь, горячая, вонючая, густая, как патока.