Книга Тень и прилив, страница 123 – Рейчел Гринлоу

Чудовище мучительно воет, и взметнувшееся щупальце бьет меня по спине. Задохнувшись, срываюсь, падаю, погружаюсь в море, глубже, глубже, щупальца обвивают меня, сжимают, тащат…

Подстегиваемая отчаянием, я тянусь к небесам, к тучам, к рокочущему грому…

Молния вспарывает небо. Магия и обжигающий свет бьют прямо в кракена. Чудовище дергается в конвульсиях, и щупальца обмякают. Я выскальзываю, ошарашенная, и смотрю на это пятно тьмы в окружении зыблющейся чернильно-черной крови. Монстр оглушен, он вял сейчас, как слизняк, но я внимательно слежу за ним, стараясь держаться вне досягаемости. Внизу рифы, острые скалы, которых тварь не видит, а я чувствую. И если я смогу направить кракена, заманить в глубину, к этим зазубренным гранитным выступам…

Сжимая клинок, верчусь рядом с чудовищем, дразню его, привлекаю к себе внимание. Кракен поворачивает голову. Из одного его глаза льется кровь, но другой видит меня.

И сужается, превращаясь в щелку.

Противник вновь бросается на меня, но я готова к атаке. Ухожу вниз, плыву к самому дну, к ждущим клыкам зловещих скал. Море за моей спиной содрогается – это рев монстра колеблет воды. Но это не крик боли, это боевой клич перед последним рывком к желанной цели. Я скольжу, изгибаюсь, виляю между камней и, обернувшись, вижу, как чудовище погружается.

Теперь оно видит рифы, видит их острые вершины – но слишком поздно, курс уже не изменить. Тварь хрипло визжит, и в звуке этом нет ничего, кроме чистейшего страха. Несущийся кракен врезается в жуткие скалы, пронзающие его насквозь, – и застывает, обмякнув.

Кракен, мифическое чудовище, властелин приливов, ужас глубин, делает последний судорожный вздох и умирает.

Закрыв глаза, я медленно опускаюсь на дно. Течение относит меня от зазубренных скал, несет над светлым песком цвета выбеленной солнцем кости, и я не сопротивляюсь. Я слишком устала, слишком измотана, чтобы подняться на поверхность и найти остальных. Раскидываю руки; вода обволакивает, вода согревает. И в этом состояние между сном и бодрствованием я позволяю себе немного отдохнуть в тени.

А потом рука, знакомая, теплая, сильная, накрывает мою. Размыкаю веки и вижу глаза, глаза, которые узнаю где угодно, глаза из мягкого бархата и глубочайшей полуночи. Какое-то мгновение мы смотрим друг на друга в этой безмолвной тьме, и он притягивает меня к себе, и рука его ложится на мою поясницу, и я прижимаюсь к его груди. Он увлекает меня в сторону, в дымную тьму.

И мы падаем на палубу «Фантома». Я лежу на боку, тяжело дыша. Я вся заледенела, меня трясет, но теплые руки массируют мне спину.

— Ты в безопасности. Ты жива.

Поднимаю глаза на глядящего на меня Эли. Рубашка его забрызгана кровью, на лице печать изнеможения, волосы и кожа просолены и пахнут дымом, но он цел.

— Эли, – хриплю я, – где Агнес? Кай?

— С ними все в порядке. Я перенес их на Эннор. Агнес ранена, но знахарка занимается ею.

Я резко выпрямляюсь:

— Ранена? Серьезно? Куда?

— В бок. Клянусь, Мира, завтра это будет просто неприятный синяк. Кай с ней.

— А остальные? Я видела Лори и Бриэлль…

— Я здесь. Мы обе здесь. – Голос Лори глубже прежнего и очень напряжен.

Вытягиваю шею и вижу, что ведьма прижимается к своей сестре, прислонившейся к грот-мачте. Лори поднимает бледную руку, демонстрируя две черные вены, дотянувшиеся почти до локтя.