Онлайн книга «Тень и прилив»
|
Тучи затягивают небо над головой, тучи самых мрачных оттенков серого. Ливень, рвущий их, барабанит по палубе, капли вонзаются в доски маленькими острыми ножами. А я в отчаянии. Какой во всем этом смысл? Я ведь даже не хочу. Эта буря, этот шторм, он повсюду, в моем сердце, в моей голове, в моей душе. Пусть льет. И пусть океан хоть сгорит. Наконец я нахожу на палубе клинок. Трясясь от ярости и горя, поворачиваюсь к Реншоу, ухмыляющейся со своего корабля, и прицеливаюсь ей в грудь. — Это за мою маму! – кричу я. – За всех нас! Заношу руку для броска… Чей-то нож, просвистев мимо моего уха, вонзается в живот Реншоу. Она булькает, зажимая рану. Кровь алым облаком расползается по ее рубашке. А рядом со мной встает Мирриам, спокойная и хладнокровная. — А это, дражайшая тетушка, за меня. Глаза Реншоу удивленно расширяются. Она кое-как вытаскивает из-за пояса пистолет, прицеливается в голову Мирриам… — Гнилому яблоку не быть сладким, его нужно раздавить… Но спустить курок Реншоу не успевает. Оружие вылетает из ее руки. Мальчишка, выбивший пистолет, удерживает капитана, устремив на Мирриам полный отчаяния взгляд. Сет Реншоу. — Нет, мама. Только не ее. Только не Мирри. – Он оттаскивает мать. Реншоу шатается, оступается. Лицо ее искажено болью и ненавистью. Каден и Джоби спешно кидаются отцеплять абордажные крюки от «Фантома». Рядом появляется Эли, согнувшись чуть ли не вдвое, и я вижу, как посерела его кожа. — Должен… был… увести… Лори…. В безопасность… На Эннор… Охотница помогла… потом вернулась в ковен… успокоить мал. Я бросаю клинок, кладу руку на его плечо и жду, когда он отдышится. Перемещение взяло свою дань. К нам подходит Мирриам, не отрывающая взгляда от того места, где несколько секунд назад стоял Сет. Я всхлипываю, и она косится на меня. — Она убила мою маму. Все это время… я думала, это океан, а это была она! Лицо Мирри искажается. Наклонившись, она крепко обнимает меня. — Все кончено, Мира. Все кончено. Так мы и стоим, цепляясь друг за друга, пока мрачный Эли помогает Кадену убрать последние крючья. А потом мы направляемся к Эннору под проливным дождем. Мир плачет вместе со мной. Дрожащая, измотанная, я как в тумане бреду в свою комнату, через весь замок, держась за перила, подтягиваясь, шаг за шагом, ступенька за ступенькой, одна, вторая, третья, четвертая… — Мира, подожди. – На мою руку ложится рука Эли. — Эли, я не могу, не сейчас. Он отводит руку, и я поворачиваюсь к нему. Под глазами его лежат темные круги, одежда разорвана и окровавлена. Нерешительно потянувшись, он касается моей щеки. Слезы. Я и не знала, что все еще плачу. Он стирает вторую слезинку, и я закрываю глаза. — Она рассказала, что сделала с моей мамой. И воспоминания… папа… я совсем не помню его. Не могу вспомнить. Эли обнимает меня одной рукой, я опускаю голову на его плечо, и по телу моему пробегает дрожь. — Тише, Мира. Тише. Сжав мои пальцы, он тянет меня вверх по лестнице. Шаг, другой… Мы идем по замку, который как будто сжимается, стремясь уменьшить наш путь. Вот мы уже перед дверью, а вот и в моей комнате, окутанной тьмой. Руки Эли поглаживают мою спину, вверх-вниз, вверх-вниз, утешая меня. Я всхлипываю на его груди, но его близость действительно успокаивает рвущееся сердце. Он подводит меня к кровати, и я ложусь, свернувшись клубочком. Эли не уходит, он продолжает обнимать меня, и мы лежим, прижавшись друг к другу, закрыв глаза. Я отдаюсь царящей в моей душе ночи, но какая-то частица меня все-таки отмечает, каково это – быть с ним. Он стал для меня чем-то неизменным, неотъемлемым. И я, почувствовав себя наконец в безопасности в его объятиях, позволяю себе погрузиться в забытье. |