Книга Тень и прилив, страница 124 – Рейчел Гринлоу

— Я зашла слишком далеко. Но ты это сделала. Ты победила кракена.

Прижимаю ладонь к сердцу:

— Спасибо, Лори, спасибо за все.

Ее бескровные губы растягиваются в улыбке.

— Та молния из туч – целиком твоя заслуга.

Стоящий рядом Эли вдруг коротко вскрикивает: «Нет!» – и тут же в поручни с глухим стуком вонзаются абордажные крючья. Три крюка с привязанными к ним толстыми веревками, брошенные с другого судна. С корабля-призрака Реншоу. Кренящийся «Фантом» подтягивают к могучему врагу.

И тут появляется она. Темно-рыжие волосы, дикие глаза, два клинка в сжатых кулаках. Капитан Реншоу усмехается, глядя на нас, свою добычу.

Своих пленников.

— Так-так, неплохой улов, – говорит Реншоу, подзывая своих головорезов. – Спускайтесь. Мне нужна сирена. – Потом она видит Лори, и глаза капитана расширяются. – Кстати, приведите и ведьму.

Только теперь я осознаю, что Эли рядом нет. Он исчез, растворился в ночи. Стиснув зубы, встаю, стараясь не шататься от изнеможения. Клинок, пронзивший глаз кракена, я потеряла где-то в океанских глубинах.

— Хочешь меня, Реншоу? – кричу я. – Ну так иди и возьми сама – или слухи правдивы и ты попросту трусиха?

Она поджимает губы.

— Говори что хочешь, маленькое чудовище. Но ты не первая сирена, которую я ловлю.

Сердце мое сжимается.

— Вот-вот, подумай, погадай. Какую еще сирену я могла знать, а, Мира?

Нет.

Нет-нет-нет…

— О да, – шипит она. – В тот день я вытащила ее из океана своими собственными руками, и когда она не согласилась отдать свою кровь, я взяла сама. Я выпотрошила твою мать и швырнула ее обратно, чтобы ты нашла. А теперь я выпотрошу и тебя.

Палуба словно накреняется под ногами, но Реншоу еще не закончила. Она подается вперед, глядя на меня сверху вниз.

— Да, Мира. Я убила ее. Я убила твою мамашу.

Кровь грохочет в ушах, море ревет в венах. Я задыхаюсь, согнувшись пополам. Все, что я вижу сейчас, – это ее тело, ее изломанное тело на бледном песке… И красное пятно в воде. Красное пятно цвета крови, цвета глаз сирены… но не совсем. То был цвет волос Реншоу.

— Я тебя видела, – шепчу я, и весь ужас последних мгновений моей непокорной мамы обрушивается на меня. – Убийца!

Лихорадочно обшариваю взглядом палубу в поисках ножа или еще чего-нибудь, любого оружия, которым можно бы было ее зарезать, покрошить на кусочки. Мне хочется переломать ей все кости, чтобы она орала от боли…

Молния вспарывает небо за ее спиной. Через пару секунд рокочет гром. Но мне плевать. Плевать, сделала ли это я, плевать, прокляла ли я их всех, налетит ли буря, смоет ли нас всех в океан. Она убила мою маму.

— А теперь ты избавилась от всех воспоминаний о своем драгоценном папочке. И каково это, Мира? Каково чувствовать себя совершенно одной? Нужно было тебе пойти со мной в тот день, на причале. Может, теперь ты понимаешь, кто правит этими островами, – говорит она с жестоким смешком.

— Мой… папа? – выдавливаю я.

В глубинах памяти мелькает тень, пустота, связующее заклятье, цена помещенных в мою голову знаний сирен. Мой папа. Я потеряла его. Всего. Как я… как я могла забыть?

— Ты не помнишь его, не так ли? – ухмыляется Реншоу. – Не помнишь, сколько отдала за привязку. – Она фыркает. – Надеюсь, оно того стоило – принять свою сирену и навеки потерять всю семью.