Книга Тень и прилив, страница 17 – Рейчел Гринлоу

— Это никогда больше не повторится. Никогда.

Элайджа небрежно пожимает плечами, и ухмылка его становится еще шире.

— Как хочешь. Кстати, пожалуйста.

— И за что это я должна была тебя благодарить?

— За то, что я постарался сделать наше путешествие легким и быстрым. Это не всегда так приятно.

Я изумленно таращусь на него.

— Это – приятно?

— Сплошное удовольствие. Так что, как я и сказал, – пожалуйста.

Не успеваю я ответить (или хорошенько стукнуть его по башке чем-нибудь тяжелым, что под руку подвернется), дверь в углу комнаты отворяется. Элайджа тут же широко разводит руки, точно распахивая объятья, и его насмешливая ухмылка становится куда более искренней, даже теплой.

— О, Каден, – говорит он, – познакомься с Мирой. – Элайджа указывает на меня взмахом руки. – Она поживет у нас какое-то время.

Улыбка новоприбывшего – ну просто зеркальное отражение ухмылки Элайджи. Каден очень похож на Элайджу – такой же высокий, широкоплечий, с фигурой воина. У него светлые волосы, чуть кривоватый нос, как будто давнишний перелом плохо сросся, а глаза голубые, как летнее небо. Он шагает ко мне, протягивая руку. Но если Элайджа отчужден и скрытен, будто высечен из самой полуночи, Каден – полная его противоположность. Он словно солнечный зайчик. Я инстинктивно тянусь к нему, и улыбка сама собой растягивает губы.

— Приятно познакомиться, – говорит он, кивает, отпускает мою руку и отступает. – Надеюсь, Эли не испортил тебе настроение. Он бывает малость раздражительным, если не выспится или не поест хорошенько.

Я смотрю на Элайджу, вновь перевожу взгляд на Кадена и сглатываю. Они так похожи, и все-таки в чем-то разные. Нет, они не братья, но определенно родня, члены Дома Тресильен, семьи, владеющей островом Эннор на протяжении поколений.

— Вы родственники?

— К сожалению. – Каден закатывает глаза. – Но, клянусь, я много лучше этого типа, во всех отношениях. Я раздражителен, только когда пропускаю завтрак.

— Это правда. Тебе ли не знать.

Я моргаю, пытаясь сообразить, что к чему.

— Вы… кузены?

Каден кивает.

— Наши матери были сестрами.

— Были?

Он отводит взгляд, и я пугаюсь, что сказала что-то, чего говорить не следовало. Долгую секунду все молчат, потом Каден, хмурясь, смотрит на Элайджу.

— Мы не знали, что тебя не будет так долго. И вид у тебя…

— Возникли осложнения. – Элайджа вздыхает. – Мне пришлось перенестись… несколько раз. Больше, чем я был готов.

Каден хмурится еще пуще, уже озабоченно, открывает рот, чтобы сказать еще что-то, но Элайджа быстро перебивает его:

— Я попрошу Эмму показать тебе твою комнату, Мира. Когда освежишься, можешь присоединиться к нам за ланчем.

— Мою комнату?

Элайджа приподнимает бровь.

— А где, по-твоему, ты разместишься, пока мы составляем план?

— Ну не в замке же, – бормочу я, поворачиваюсь к двери – и обнаруживаю женщину, стоящую чуть ли не вплотную ко мне. – Ой!

— Ты привыкнешь, – усмехается Каден. – Это Эмма.

Эмма цыкает на них обоих, потом одергивает мои рукава, расправляя их. Ее пристальный взгляд скользит по моей одежде, по моим волосам, оценивая меня, и на лбу женщины появляется неглубокая морщинка. Я никак не могу определить ее возраст. С серебристыми волосами и бледной кожей она кажется разом и юной девушкой, и старухой. А когда я пытаюсь приглядеться получше, то ловлю себя на том, что отвожу глаза, словно мне не позволено так на нее смотреть. Удается заметить лишь цвет ее глаз – они темно-зеленые, как листва. Женщина в мгновение ока оказывается рядом с Элайджей, касается его щеки. Странно, они тоже похожи, но в чем именно проявляется это сходство, я не могу уловить.