Книга Сердце мира, страница 190 – Рия Альв

— А ты сама, чего ты хочешь?

Такой простой вопрос, но каменный пол под ногами вдруг стал менее устойчивым. Возникло желание схватить Дея за руку, шикнуть на него: «Тише, тише, не спрашивай о таком, нельзя». Это был ее секрет. Ее постыдная тайна. Она заключалась в том, что ни Фрея Эйр, дочь лекаря, ни Фрея Сторградская, второй рыцарь, понятия не имели, чего хотят. Когда твои мать и тетя лучшие лекари на всю страну, сама твоя магия связана с природой, все вроде понятно – ты пойдешь по их стопам. Девочка, вот тебе серп, котелок и умные книги. Учись. Мама никогда не настаивала на этом пути, но ей бы хотелось.

А после ее смерти, когда Фрея стала бастардом Лорда, занявшим сторградский трон не по праву крови, все тоже было довольно однозначно – раз меч выбрал тебя, то ты мечтаешь стать Рыцарем Сторграда. Ты смозоливаешь руки в кровь, расшибаешь колени, тренируешься, тренируешься, тренируешься. Ты мечтаешь заслужить свое место среди всех этих законнорожденных, среди всех этих по праву крови.

У Фреи просто не было ни времени, ни возможности делать то, что она хочет. Не было сил задуматься об этом хоть на минуту.

— Не знаю. – Фрея пожала плечом. – Я просто хочу начать наконец об этом думать.

— То есть мы… планируем полежать и подумать? – Выражение у Дея сделалось озадаченное. Фрея кивнула. – Очень романтично, мне нравится.

Забавно, что они оба совершенно не знали, что делать со своей жизнью дальше. А так хотелось. Так хотелось привязать себя к этому миру кучей обещаний и планов, как цепью приковать. Вдруг удержат?

— Единственная вещь, которую я знаю точно, – тебе нужно будет сделать документы, – решительно сказала Фрея. Ей нужно было зафиксировать его нахождение в этом мире. Пусть ей напишут, что Дей существует, пусть ей выдадут официальные бумаги, с подписями, с печатями.

— А мне так нравится быть вне закона, – усмехнулся Дей. – Но мы же все равно будем врать по поводу моей биографии? Это весело.

— Будем, только нужно будет тебе имя рода выдумать, для документов понадобится. Или… – Она сама до конца не верила, что собирается произнести это, но произнесла: – Избранный Эрны, не желаешь ли ты вписать имя моего рода в свои документы.

Дей задумался всего на секунду – и то притворно, – глаза его вспыхнули еще ярче. Снова лесным пожаром, последним летним теплом, первыми красками осени. А потом на его губах вспыхнула Самая Обольстительная Улыбка Номер Один. Применять только в крайних случаях. Опасна для сердец окружающих.

— Боги, это был… – решила уточнить Фрея, чувствуя резкий приступ тревоги оттого, что Дей ее неправильно понял, – хм, как ты их называешь? Подкат?

— Ты освоила искусство. – Самая Обольстительная Улыбка Номер Один сменилась Жутко Гордой Улыбкой Номер Два. Применять только когда «вот какой я молодец, как хорош в наставничестве». – И на мне сработало.

— То есть это «да»?

— То есть это «да». – Улыбка совсем другая, осторожная, несмелая, левый уголок едва заметно приподнят. Такая улыбка, что хочется…

Фрея приподнялась на носочках, коснулась края этой улыбки, левого, мягко-мягко, почти невесомо. Но ее будто жаром от открытого огня обдало. Тепло-тепло, уютно, так что не бойся обжечь, не отстраняйся, продолжай, подхватывай. Дей поймал ее губы своими, поймал это «да» на последнем выдохе, на полувдохе. Фрея и не старалась отстраниться, наоборот, прижалась ближе. Ближе к теплу угасающего лета, ближе к краскам разгорающейся осени. И пусть никогда не закончится, не угаснет, не догорит.