Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 102 – Игорь Некрасов

В голове метались мысли — рваные, сумбурные: «Это неправильно. Это непрофессионально. Это вообще за гранью. Но что мне… как же…» И вот она уже расстёгивает ширинку, а её пальцы скользят внутрь, затем отодвигают ткань трусов, и мой полувозбуждённый член вылезает наружу.

Я почувствовал прохладу комнатного воздуха на разгорячённой коже — и тут же её тёплую, мягкую ладонь, которая обхватила ствол у самого основания. Пальцы второй руки скользнули ниже, подхватывая яйца — нежно, почти бережно, будто она взвешивала их.

От этого двойного прикосновения — сверху и снизу — по телу прошла горячая волна, а член, ещё секунду назад полувозбуждённый, стал наливаться кровью прямо у неё в руках. И последнее, что я увидел, это была ее радостная улыбка, и я закрыл глаза, и тут же почувствовал, как она начала массировать член — медленно, ритмично.

Одна рука двигалась по стволу вверх-вниз, другая — перекатывала яйца в ладони, чуть сжимая, чуть отпуская. Я чувствовал, как с каждым движением член твердеет, набухает, становится каменным — и как моё дыхание сбивается, а пальцы сами собой вцепляются в край стула.

Вдруг она замерла на секунду — и я услышал тихий, почти бесшумный выдох. Не стон, не вздох, а именно «ах» — короткое, сдавленное, удивлённое.

Я снова приоткрыл глаза и увидел её лицо: глаза расширены, рот приоткрыт, на губах — лёгкая, почти торжествующая улыбка. Она явно не ожидала, что он окажется… такого приятного размера.

Облизнув губы с каким-то предвкушением, она провела рукой вверх — медленно, изучающе, от основания до самой головки, — и я чуть не застонал. Пальцы у неё были невероятно нежные, но хватка — уверенная, точёная. Она провела ещё раз — вниз, к основанию, и сделала это медленно, будто оценивая каждый миллиметр, — и головка запульсировала в ответ, набухая ещё сильнее.

А потом она чуть наклонилась, и я увидел, как её тонкие губы приоткрываются. Ещё секунда, и тёплый, влажный и невероятно мягкий ротик сомкнулся вокруг самой чувствительной части меня. Я почувствовал её язык — он скользнул по головке, обвёл её по кругу, и по позвоночнику пробежала новая волна возбуждения.

Она не торопилась. Она смаковала. Её губы двигались медленно, аккуратно, будто она пробовала дорогое вино — маленькими глотками, с паузами.

Я зажмурился до искр в глазах. Дыхание перехватило. Пальцы сами собой вцепились в край стула, а в зале было тихо — слышались только влажные, приглушённые звуки её рта да моё сбитое, хриплое дыхание.

И тогда я принял решение — или, скорее, позволил себе его не принимать.

Всё, что было за пределами этой комнаты, вдруг схлопнулось до размеров точки и погасло. Осталось только тепло её рук, влажное дыхание и гул крови в ушах, заглушивший всё остальное.

И лишь где-то в глубине квартиры всё так же мерно тикали часы. Но теперь они отсчитывали только одно — время, принадлежавшее ей, мне и возбуждённому зверю, который проснулся внутри меня.

В это время, пока я плавал в мыслях, её язык — гибкий, тёплый, влажный — продолжал скользить по головке круговыми движениями, то медленно, почти лениво обводя самый край, где кожа была тоньше всего, где каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом куда-то в низ живота, то быстрее, заставляя меня зарываться пальцами в поверхность дивана.