Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 103 – Игорь Некрасов

Иногда она останавливалась, брала головку целиком в рот и мягко посасывала, создавая вакуум, от которого у меня подкашивались ноги. Иногда отпускала и проводила языком по всей длине ствола — от основания до уздечки и обратно, — будто смаковала каждую вену, каждую складку.

Все рациональные мысли ушли. Осталась только похоть — густая, обволакивающая, требующая немедленной разрядки. И я перестал думать, перестал сомневаться. Осталось только дикое желание.

Я открыл глаза.

Она стояла на коленях передо мной — хрупкая, изящная — и двигала головой в ритме, который был древнее, чем музыка. Её тонкие пальцы всё так же обхватывали ствол у основания и двигались круговыми движениями — туда-сюда, ввинчивая, откручивая, — и от этих ласк член неистово пульсировал у неё в руке.

Она сосала нежно, с расстановкой, с каким-то особым, почти музыкальным чувством ритма, и каждый раз, когда её губы смыкались вокруг головки, раздавался влажный, приглушённый звук — «чмок», — который эхом разносился по залу.

Я смотрел, не отрываясь. Смотрел на её губы — те самые, что ещё несколько минут назад говорили мне о женском одиночестве и невнимании мужа. Теперь же они были заняты другим, и это зрелище, казалось, заводило сильнее, чем всё, что я видел за сегодняшний день.

Потому что здесь было что-то другое. Что-то более… настоящее и извращенное.

И виной всему этому была женщина, которая, как она говорила, пять лет ни с кем не была, и женщина, которая изменила мужу, потому что он перестал её хотеть. Теперь же… эта женщина хотела меня и мой член.

Мои пальцы сами собой потянулись к её волосам.

Я коснулся их — мягких, вьющихся, с серебряными нитями седины — и провёл ладонью по затылку. Она не отстранилась. Наоборот — чуть подалась вперёд, принимая член глубже в рот, и издала тихий, приглушённый и довольный стон.

Вибрация прошла по стволу, и я чуть не кончил прямо там, в её рот, в этот её грязный и жадный до члена рот. Но не хватало скорости — той самой, что разгоняет кровь до звона в ушах, до темноты перед глазами.

Я не мог больше терпеть и взял её за волосы — не грубо, но крепко — и начал двигать бёдрами сам. Сначала медленно, потом быстрее, сильнее, грубее, трахая её рот так, как того хотел.

Член скользил по её языку, упирался в нёбо, потом уходил глубже — туда, где начиналось горло. Я чувствовал, как оно сжимается вокруг головки, как она давится, но не отстраняется. Из её груди вырывались тихие, нежные стоны — приглушённые и влажные, — и эти звуки заводили сильнее всего остального.

Член пульсировал в такт её стонам, и мне хотелось затолкать его ещё глубже — прямо в горло, до упора, до того момента, когда она перестанет дышать.

И я… так и сделал.

Мои пальцы взметнулись к её голове, зарылись в волосы — не церемонясь, по-хозяйски, пропуская пряди между костяшками. Другой рукой я обхватил её за подбородок, чувствуя, как двигаются мышцы под кожей.

Теперь она была в моей власти: я держал её крепко, как держат вожжи, и в следующую секунду, чувствуя это всепоглощающее превосходство, вошёл до конца. Член погрузился в горло целиком — туго, горячо, до самой мошонки. Она замерла, и я услышал, как из её груди вырвался сдавленный, булькающий всхлип.

Я сделал ещё несколько резких, глубоких толчков — и вдруг ослабил хватку.