Книга Офицер строгого режима, страница 102 – Ольга Тимофеева

— Что вы понимаете, я двадцать четыре на семь со спортом, - упирает руки в бока Ирина.

А в перерывах изменяла мужу.

— А я каждый день рядом с людьми, которые после этого спорта и травм пытаются вернуться в жизнь. Поверьте, это разные вещи.

— Вы не понимаете, насколько для Любы важен спорт.

Люба то на меня, то на Дениса. Вижу, что неудобно ей.

— Зато я понимаю, насколько для Любы важна Люба.

— А вы можете не думать и не высказывать свое мнение, а просто делать? Я заплачу.

— Нет. Я не беру деньги за то, чтобы делать человеку хуже. Если Любе сейчас нужен покой и снятие спазма, я буду снимать спазм. Если ей можно нагрузку - дам нагрузку. Но решать это буду я, а не вы через “я заплачу”. Быстро включить мышцы можно. Быстро вернуть ребенка в травму - тоже. Я вторым не занимаюсь.

— Я поняла, - ухмыляется. - До свидания, Василиса Ярославовна. Мы найдем другого специалиста.

Уходит. Люба за ней.

Почему она папу-то не слушает. Она же прекрасно знает, какой он. Где вообще Муромов и почему это все разрешает?

Денис провожает Ирину и Любу взглядом, потом медленно поворачивается ко мне.

— Мам, ты сейчас была такая страшная.

— В смысле? - осматриваю себя.

— Нет, в хорошем смысле. “Я понимаю, насколько для Любы важна Люба”. Это прям…

— Крась давай.

— Мам, она ее сейчас на коньки поставит. А Любе ещё рано.

— Надо Муромову звонить и предупредить. Пусть делает что-то. Я телефон не взяла.

— Я тоже, мам.

Осматриваю стену. Мы ещё и половину не покрасили.

— Надо звонить, мам, давай, звони Муромову. Пусть что-то сделает.

— А ты чего вдруг переживаешь?

— Ничего, - резко отворачивается и красит.

— Я чего-то не знаю, Денис?

— Ну, не хочешь - не звони, - пожимает плечами и красит. - Сама потом жалеть будешь.

Не хочу я ему звонить. Потому что…

Но Люба не виновата, что между нами вчера было “потому что”.

Ладно.

— Я пойду за телефоном, наберу Муромова. А ты докрашивай.

Муромов

На дне стакана янтарная полоска.

Пить не хочется.

И не пить тоже.

— Слушайте, смотрю на вас, - Грачев смотрит то на меня, то на Гордея, - и думаю: вы меня своим одиночеством и унынием не заразите?

— Ты просто правильно поступил, Грач, - кручу в руках стакан, - сначала женился, а потом уже присматривался к жене.

— Угу, - кивает Гордей. - Я бы тоже так сделал, если бы не был женат.

— Так ты когда разводиться будешь? - кивает ему Грачев.

— У нас по закону нельзя развестись с беременной женой, даже если она не от тебя беременна.

— Херово, - киваю ему, - даже не знаю, чем помочь. Все методы противозаконные.

— Вот и я не знаю пока. А надо что-то с ней решать.

— А договориться? Заплатить?

— Договориться точно нет. Разве что заплатить. Но какого черта я должен платить ей за то, что это не мой ребенок? А на меня даже алименты могут повесить и отцом вписать, потому что ребенок в браке зачат.

— Я подумаю, - киваю ему. - Бывшие жены - это… отдельная история. Моя тоже приехала. У дочки завтра день рождения. Я ушел из дома, пока она там. Поссорился с… Даже не знаю, кем мне Васю назвать.

Кто?

Не жена.

Ну, не любовница же.

Для нее грубовато.

Женщина моя? Тоже вроде как.… с пафосом.

— Так с кем поссорился? - закидывает в рот кусок колбасы Гордей.

— Со знакомой одной.

— С этого и надо было начинать, а то ты нам про жену бывшую тут льешь… - смеется Грач.