Книга Офицер строгого режима, страница 119 – Ольга Тимофеева

Но, проблема, скорее всего во мне, тогда будут сложности с этим.

Выглядит она сейчас такой маленькой, уставшей - моя взрослая женщина.

Приехала к родителям, потому что больше не к кому.

А я хотел, чтобы в такие моменты она шла ко мне. Только сам сделал все, чтобы ей даже в голову это не пришло.

Но я же со своей правдой.

Протягиваю руку и осторожно убираю прядь с ее лица.

Вздрагивает и открывает глаза.

— Муромов?

— Я.

— Что ты тут делаешь? - подскакивает и осматривается.

Тоже оглядываюсь. За нами никого.

— Приехал поговорить.

— Как ты меня нашел?

— Денису позвонил.

— То есть после всего ты ещё смеешь моему сыну звонить?

— Мы с ним поговорили, я извинился, что так сказал. Я был не прав.

— Зачем он тебя позвал?

— Наверное, потому что считает, что я тут сейчас нужен. Вась, я попробовал жить без тебя. Могу. Но не хочу.

— Муромов, а я не хочу так. Уходи, пожалуйста.

— Вась, ну я поговорил с Денисом, правда. По-мужски поговорили.

— А ты у меня разрешения не хотел спросить? Он вообще-то несовершеннолетний.

— Он сам пришел ко мне.

— Не верю.

— Спроси.

— Когда? Сегодня?

— Нет, гуляли как-то с собаками и поговорили.

— Сейчас тебе надо - так ты хороший. А мне надо ждать следующей твоей вспышки, когда ты решишь учить меня жизни?

— Не буду я тебя учить. Я даже эти дни не проверял, где ты. Как ты и хотела.

— То есть, когда я пропаду в следующий раз, ты будешь ждать две недели?

— Только смотрел каждый день, стоит ли твоя машина во дворе.

— Следил?

— Да, черт, Вась, ну чего ты цепляешься?

— Того, Муромов. Давай не будем начинать.

— Начинать не будем, будем продолжать.

— Не будем мы ничего продолжать, Муромов. Я твоей дочке не нравлюсь. А тебе мой сын. Что тут продолжать?

— Мы с Деном поговорили и разобрались. Мне твой сын нравится. Мужик.

— Я тебе не верю.

— А Люба… Я не могу всю жизнь сидеть один только потому, что Люба не хочет видеть рядом со мной другую женщину.

— А я не хочу ничью семью рушить.

— Вась, - касаюсь ее руки.

— Не трогай меня, - одергивает.

— Хорошо, - убираю руки. - Смотри, я делаю то, что ты хочешь.

— Я хочу, чтобы ты ушел.

— Хорошо, если хочешь, уйду. Но сначала ты мне расскажешь, почему плачешь и почему мне никто ничего не рассказывает.

— Я тебе не прощу того, что ты сказал про моего сына.

— Не прощай, но вернись.

— И не забуду.

— Не забывай.

— Муромов, ты меня бесишь.

— Чем? Что со всем соглашаюсь?

— Да.

— Вась, ну что случилось? Расскажи, - облокачиваюсь на качели возле ее ноги и едва касаюсь их пальцами.

Закрывает глаза ладонью.

— Ты же знаешь, я все могу решить. Любую проблему.

— Нечего было ее создавать!

— Так ты мне скажи, что хоть я наделал? Ну, дело же не только в Денисе, да? Ещё что-то есть?

Она плачет молча.

Слезы просто текут по лицу.

Я пытаюсь коснуться ее лица, но она тут же отдергивает голову.

Самое трудное, что делал за последнее время.

Не трогать любимую женщину, когда ей плохо.

— Ты вообще ничего сделать не можешь. Ты только…

— Так, Василиса Премудрая, хватит уже, - говорю строже.

Наверное, все же построже надо.

Только детей не касаться.

— Рассказывай. А то я начинаю волноваться. А когда я волнуюсь, то весь город начинает решать мою проблему и устранять мое волнение. Поэтому сама говори, что натворила.

— Я натворила? - толкает меня в плечо, но силы там немного. Скорее злость выпустила.