Книга Офицер строгого режима, страница 117 – Ольга Тимофеева

Граф натягивает поводок.

— Подожди ты.

Останавливается и поворачивает на меня голову, смотрит снизу вверх так, будто все понимает. Страшно подумать, что он думает обо мне.

— Не начинай, - говорю ему.

И очень хорошо, что молчит.

— Идем.

Все вокруг решили наказать меня молчанием. Даже если что-то со мной случится, то никто и не узнает. Сначала Вася.

Потом Люба со мной почти не говорит. Обиделась.

Бывшая жена не докучает.

Даже Денис, который что-то хотел сделать, пропал.

Я бы обрадовался, если бы мой пес заговорил уже наверное.

В итоге от меня отвернулись все.

— Все, - говорю Графу. - Хватит.

Он встает опять.

— Идем. В конце концов, я жду от подростка решения своих проблем? Да, возможно, он может на что-то повлиять лучше, но не буду же я все время прятаться за него. Самому надо идти и просить прощения. Перегнул тогда здорово. И всё осознал.

И даже если тогда казалось, что дочь на первом месте. Сейчас вот ее нет рядом. А я думаю не о ней, а о другой женщине. Наверное, это показатель.

Идем сразу к Васе.

Цветы, наверное, нужны.

Господи.

После того, что у нас было с Васей, я думаю сейчас о цветах и волнуюсь, как курсант после первого увольнения.

Но без цветов идти тоже нельзя.

В цветочном на углу берем букет. Выбор там так себе, конечно, но забираем лучшее. А лучшее - это букет красных роз. Пафосно до черта, но может это сгладит чуть-чуть мой косяк.

На этот раз легко. Потому что не надо открыток и подписей.

Можно будет не ограничивать себя в словах.

Забегаю ещё в продуктовый и беру несколько горьких шоколадок. Тоже выбор такой себе.

Короче, не подготовился я. Но надо действовать, пока не сдулся.

Смотрю на себя, на собаку.

— Мы с тобой как идиоты, - смотрю на Графа. - Не хватает только тебе в зубы розу. Дама твоя беременна. И есть вероятность, что от тебя. Ты, конечно… Теперь сиди и думай, какие у вас щенки получатся

Если уж так приспичило продолжить род, так давай тебе найдем пару соответствующую.

На слове “соответствующую”, мне кажется, он даже хмурится.

— Нет, не то чтобы та не соответствовала, но у вас же разные породы, какие-то должны быть правила.

Смотрит на меня с таким выражением, что ясно все.

— Ладно, - машу на него рукой, - чего уже теперь говорить.

Чуть притормаживаю перед их дверью.

Когда на работе - стрельба, вызов, задержание, кровь, крик - сердце работает как положено.

А тут в руках букет, и я волнуюсь. Осматриваю двор. Машины Василисы нет. Нет дома ее, что ли?

И сейчас как дурак поднимусь, а там меня Ден встретит, а не Вася.

По-идиотски как-то все.

Надо провести предварительное расследование, поэтому набираю в домофон.

Но никто не отвечает. Там молчание.

И вот это уже херово как-то.

Набираю Дениса. Он долго не отвечает, потом поднимает.

— Да? - шепчет.

— Денис, это Муромов.

— Здрасьте, Илья Романович.

— Денис, ты где? Что случилось?

— У нас тут такое…

— Что такое?

— Я, если честно, с Любой ещё не говорил.

— Я не про Любу сейчас. Что с мамой?

Он молчит.

— Денис?

— Да.

— Что с мамой?

— Она от меня, наверное, откажется после этого, - выдыхает в трубку.

А у меня холодок по спине.

— Что случилось?

— А вы можете приехать?

— Куда?

— Сюда. К деду.

— Когда?

— Лучше сейчас.

— Денис, не пугай меня. Что с Василисой?

— Я считаю, что без вас такие вопросы решать неправильно.