Книга Офицер строгого режима, страница 114 – Ольга Тимофеева

Телефон вибрирует.

Но мне не хочется ничего видеть и читать.

Надо отключить его.

Беру, там сообщение от Ильи: “Пошли выгуляем собак. ”.

Вот зачем он?

Довыгуливались уже.

Набираю: “Я уже гуляла”.

И выключаю телефон. Но я не выгуливала Чайку, и теперь точно нет желания.

Слезы текут по щеке.

Почему все так сложно в жизни?

Что тебе семнадцать, что тридцать шесть.

— Мам, - заглядывает Денис, - ты что, плачешь?

— Нет. Так.… - смахиваю.

— Что случилось?

— Ничего. Просто день сложный.

— У тебя все дни сложные с тех пор, как Муромов…

— Денис.

— У тебя болит что-то?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Тогда что?

Я вытираю лицо ладонями.

— Мам, ты меня пугаешь.

— Нормально все, у женщин так бывает. Циклы, гормоны. Просто мне хочется полежать и поплакать.

— Понял. Надо Чайку выгулять. Ты пойдешь?

— Может, ты сходишь?

— Могу я?

— Только в лес не ходи.

— Чего?

Потому что там Муромов.

— Потому что придет вся грязная. И с поводка не спускай. По городу пройдитесь.

— Хорошо.

Муромов

— Они уже выгуливались, - киваю Графу и убираю телефон в карман. - Идем.

Граф неохотно поднимается и, переваливаясь с боку на бок, плетется за мной.

Может, всё-таки придут? Хотя не верится. Вообще игнорирует меня: звонки, сообщения, прогулки.

Как-то глупо все вышло.

Тогда наговорил ее сыну то, чего не должен был говорить. Хотел защитить дочь. В итоге ударил по ее мальчишке.

Пример подал отличный. Прям отец года. Зачем было говорить, что будешь учиться, если и не собирался этого делать, Муромов?

Увидеть ее хочется уже. Очень.

Идти к ней - значит, признать, что не прав. А как не прав, когда прав? Дети же ещё?!

Я так и не вижу пока решения проблемы, чтобы с этим к ней идти. Двоих детей под одной крышей, тем более что они нравятся друг другу, я держать не могу.

К тому же Люба категорически против Василисы. Вообще, против любой женщины рядом со мной.

Получается, ради Василисы мне надо вернуть дочь бывшей жене?

Нет. Дочь ради женщины я не отдам.

Обе они мне дороги и любимы.

Хотя такими темпами Люба сама от меня сбежит. Последний раз я закрутил гайки на максимум. Пока Люба на больничном, я отвез ее к моим родителям в деревню. Пусть подостынет. И телефон забрал, чтобы мыслей не было дурных.

После этого, может, и не вернуться уже ко мне.

— Илья Романович, здравствуйте.

Окликает со спины знакомый голос.

Оборачиваюсь.

Денис.

Чайка дергается к Графу, подпрыгивает и становится на задние лапы, опираясь на Графа.

— Привет, - протягиваю ему руку, по-мужски пожимает в ответ.

А мама сказала, что гуляла. Это Вася, что ли, отправила? Вряд ли.

Отстегиваю Графа, Денис - свою Чайку.

— Идите, побегайте.

— А наша собака беременна, - ошарашивает Денис.

— Да ладно, не от моей же?

— А я не знаю, я не следил за ними.

Да, наследил ты, брат. Смотрю на задницу своего пса, гуляющего впереди с болонкой.

— Да не, не может быть. Он, смотри, какой крупный, а она мелкая.

— Узнаем, когда родит.

— М-да… С нас, конечно, взятки гладки. Только ждать, когда родит. Ну, если надо что-то ей, там, для беременных, говори, помогу.

Идем по дороге за ними.

— Илья Романович, я хотел поговорить с вами. Но если мама узнает, что я сам к вам пришел, оторвет голову.

Даже так?

— Как мама?

— Да… никак. Лежит с Чайкой, ничего не делает. Раньше хоть ходила на массаж к вам, какой-то был у неё смысл. Теперь… А Люба как?