Книга Офицер строгого режима, страница 115 – Ольга Тимофеева

— Нормально. Так что с мамой?

— Не знаю, не говорит ничего, лежит и…

— И что?

— Она меня убьет за этот разговор.

Блядь.

— Что с мамой?

— Плачет.

Твою мать. И спрашивать как-то, из-за чего, - буду выглядеть дурак дураком.

Надо идти к ней мириться, а то лежит там, накручивает себя.

— Злится на меня?

— Думаю, да.

— Денис, извини, - прокашливаюсь, - за то, что сказал тогда. На парковке. Я не считаю тебя каким-то… - подбираю слово и сам злюсь, что вообще приходится подбирать. - Не считаю плохим парнем. И не считаю, что ты хотел навредить Любе.

— Я просто подхватил ее.

— Знаю.

— И поцеловала она меня сама.

— Вот эту часть мог не уточнять.

Он краснеет.

Мальчишка ещё совсем.

Хороший, злой, растерянный мальчишка, который пытался удержать мою дочь на руках, пока мы, взрослые идиоты, орали друг на друга.

— Я все равно должен сказать, - продолжаю. - У меня одна дочь. И когда с ней что-то происходит, я иногда становлюсь гиперзаботливым отцом.

— Я заметил.

— Денис, ей нет восемнадцати. И… ей учиться надо, у неё спортивная карьера, и я не хочу, чтобы ее кто-то обидел.

— Я не собирался ее обижать, мы дружим.

— Видел я, как вы дружите.

— Она у вас классная. Мне последнее время с Любой интереснее, чем с приятелями. Так что она на меня хорошо повлияла.

— Денис, давай по-взрослому.

— Давайте.

— Мне нравится твоя мама, и я бы даже хотел с ней жить.

— Но…

— Но, во-первых, у меня есть дочь, которая не принимает рядом со мной никого, кроме матери.

— Я не против вас.

— Спасибо и на этом. А во-вторых, даже если бы мы съехались, то… Слушай, ну мы с тобой не маленькие дети. Раз уж вы сдружились с Любой, то все равно это переросло бы во что-то большее, а она ещё маленькая. Ей нет восемнадцати. И только через два года будет.

— То есть мне два года ждать?

— Как минимум. Денис, я пока думаю, что делать. Вариант, что мы будем жить вчетвером, я однозначно не рассматриваю. Тебя мы никуда убрать не можем из этой ситуации. Чтобы быть с твоей мамой, мне надо Любу вернуть ее маме. Потому что она Васю признавать и жить с ней не хочет. Ну и ты с ней под одной крышей не будешь. Дело в возрасте Любы. Я знаю подростков: запреты не остановят, а под одной крышей вы быстро зайдете слишком далеко.

— То есть, когда ей будет восемнадцать, то можно будет?

Я шумно вздыхаю. Понимаю, что когда-то надо будет разрешать, но пока я не готов, и даже в восемнадцать будет сложно принять.

— Хотя бы так, да.

— Я могу все решить, - вскидывает подбородок.

— Ты? Как?

— Но вам надо будет уговорить маму, что это нормальная идея.

— Что за идея?

— Мне все равно не нравится там, где я учусь, - говорит он. - Юридическое. Это мама хотела. Ну, она не давила так прям, но… ей казалось, что это нормально. Надежно. А мне там душно.

— Почему?

Он пожимает плечами.

— Там все как будто по бумаге. Чужие слова. Правильные названия того, что уже случилось. А мне нравится, когда что-то происходит здесь и сейчас. Живые люди. Движуха. Когда надо быстро думать. Делать. А не сидеть над кодексами сутками.

— Кодексы тоже нужны.

— Знаю.

— Без них можно быстро вляпаться.

— Стены рисовать хочешь?

— Граффити? Нет, это для души. Я так подумал, что всю жизнь стены красить я не хочу.

— Я твоей маме давно уже говорил, что ты растешь без отца, тебе нужен хороший пример для подражания, чтобы с дисциплиной. Но, если честно, меня как воспитателя она воспринимать не будет. Скорее будет злиться, что я тебя дрессирую. А так - полиция, армия, СОБР.