Книга Офицер строгого режима, страница 116 – Ольга Тимофеева

— Она меня туда не пустит.

— В полиции есть экспертные направления. Работа с подростками. Психология в системе. Медиа при силовых структурах. Спорт. Инструкторская работа. Криминалистика, если у тебя глаз есть.

— Все веселее, чем сухие законы. И… я готов выбрать такую специальность, чтобы там учиться на месте.

— Твоя мама точно на такое не пойдет.

— Ну вы же не оставите ее одну.

— Не оставлю, - улыбаюсь сам себе. - Но Люба.

— Дайте мне ее номер, я с ней поговорю. Попробую убедить.

— Денис….

— Она вас слушать не будет, а меня, может, послушает.

Пацан, которого я записал в источник неприятностей, сейчас пытается спасти мои отношения.

И в свои почти восемнадцать лет понимает больше некоторых взрослых.

— Мама твоя очень обиделась, что я тогда сказал про тебя.

— Ну так за дело же сказали. Дурак был, повелся на ребят, чтобы нарисовать и высказать недовольство руководством.

Мне уже хочется идти к Василисе и каяться, что дураком был. Что усложнил, а ее же сын, которого я недооценил, сейчас выглядит взрослее, чем я думал о нем.

— Ладно, я тебе дам номер ее бабушки, позвонишь, поговоришь.

Терять мне все равно нечего, а так, может что-то выйдет. Слушается же его.

— Книгу, кстати, прочитал?

— Ага.

— И какие выводы сделал?

— Не убивать старушек.

— Глубоко.

— Ещё?

— Ещё лучше самому признаться, чем ждать, пока тебя придавит.

— Уже лучше.

— И что, если человек все время доказывает, что он особенный и ему можно больше, чем другим, то заканчивает плохо.

— Хороший вывод.

— Можно нам с Любой хотя бы переписываться?

— Зачем? Будет только думать и страдать.

— Как сказать. Все равно будет искать где-то этих эмоций и чувств. И найдет. А если буду я, но в телефоне, то вам безопасно и нам хорошо, что можем общаться.

— Ну ты хитрец.

— Но хороший же вариант.

— Ладно, уговорил.

— На выходных поеду к ней, отдам телефон.

— Спасибо, Илья Романович.

— Будет с тебя толк, Дэн, умеешь вести переговоры.

Улыбается довольно.

— Только давайте пока маме не говорить. Подготовиться надо.

Я бы уже пошел к ней. Потому что теперь не надо врать и легко признать, что я был не прав и сын у неё отличный.

Меня хватает на сутки. И я вроде как согласился с подростком, что надо подождать.

Но от Дениса ничего. И от Василисы ничего.

Вроде бы я сам сказал себе: не давить. Не ломиться. Не искать. Не проверять.

Не использовать ни должность, ни связи, ни привычку за десять минут понимать, где человек был, с кем говорил и куда делся.

Но руки, сука, чешутся.

А я вроде как решил исправиться.

Ради одной особы из дома напротив, которая не дает спокойно жить.

Держусь.

Хреново, но держусь.

Ни утром, ни вечером, когда выходим с Графом на пробежку, Васи нет.

Чайку тоже не вижу.

Хотя обычно эта белая мелочь вылетает во двор так, будто двор лично ей принадлежит, а все остальные временно допущены. Теперь - тишина.

Ни Василисы.

Ни Дениса.

Ни Чайки.

Шторы закрыты.

Телефон мой молчит.

И самое поганое: мне достаточно двух звонков, чтобы узнать почти все.

Не делаю.

Потому что, мать его, у них есть границы. А у меня есть возможности и навыки их стирать.

Хоть ты увольняйся, потому что насмотришься такого, что хочется всех любимых людей спрятать от этого и оградить.

Поэтому и на свой страх за них надеваю форму и решаю, кому и что делать.