Книга Офицер строгого режима, страница 18 – Ольга Тимофеева

— Любк, а Любк… Глянь, чё делается! - подкалываю ее.

— Папа!

Это равносильно, что можно. Захожу.

У нас просто.

Если дверь открыта - можно входить.

Если закрыта - личное пространство.

Если молчат - считаем до десяти и все равно входим.

Ну мало ли.…

Люба стоит на руках вниз головой. Рядом спит Граф.

Да, семья у нас с придурью. У всех на стенах телевизоры, у нас турники. У каждого свой, потому нам нужны разные.

— Не помешал?

— Нет, если у тебя что-то важное, - опускает ноги в параллель с полом и продолжает стоять на руках.

Сажусь на кровать.

М-да. Так я не умею даже. И в этом она меня обошла. Но подтягиваюсь я пока ещё больше ее. Хотя скоро догонит такими темпами.

— По поводу твоей ноги.

— И что? - тут же опускает ноги и садится в позу лотоса. И ждет, как будто я судья и должен вердикт ей свой вынести.

— Василиса Ярославовна, к которой мы сегодня ходили, сказала, что ты будешь не только нормально ходить, но даже встанешь на коньки.

— Когда?

То есть для нее это вообще не новость, что будет.

— Она говорит, два месяца.

— Два? Да ладно. Она настолько крута? Мне же говорили полгода или год.

— Говорит уверенно. И… опыта у неё тоже немало, - протягиваю ей досье.

— Пап, да ты что, копался в ее личном деле?

— Папа у тебя кто?

Закатывает глаза.

— Ну вот и делай выводы.

— Семейное положение: разведена. Дети: сын - Мудрый Денис Борисович, семнадцать лет. Адрес… Пап так это же наша улица и наш дом, только корпус другой.

— Все правильно. Короче, план такой, - продолжаю сухо. - Через день ты ездишь в центр туда. Там тренажеры, ЛФК, инструкторы. Занимаешься по программе, что она напишет. А по вечерам занимаешься дома дополнительно с ней.

— Дома?

— Да. Она будет приходить к нам.

Чуть прищуривается и в глаза смотрит.

Ей бы не в фигуристки, а в дознаватели.

— Она будет делать массаж тебе, но после него нужен покой.

— Ты поэтому ее проверяешь?

— Ну конечно.

— Сколько за это будешь ей платить?

— Нисколько.

Снова прищуривается и сканирует меня.

— Просто так же никто не помогает.

— Не просто так, Люб. У неё сын…

— Вот этот Дмитрий Борисович?

— Денис только. Разрисовал Ледовый дворец. На него написали заявление. Цена вопроса: мне надо, чтобы дворец забрал свое заявление и с Мудрого или не очень сняли все обвинения. А она за это поставит тебя на ноги.

— И ты в это ввязался? - морщится Люба.

— Да.

— А если она специально и подставит тебя? Тебя же посадят.

— Да я проверил все, нормально у неё. Ты почитай. Там у неё медицинский университет, восстановительная медицина. Трудовая деятельность без нареканий.

— Нет, пап, я не хочу такой ценой. Я ей не верю.

— В кого ж ты такая…

Ведет бровью, ухмыляясь.

— Аааа… ну да, - киваю сам себе.

— Пап, нет! Я не хочу, чтобы ради меня кого-то отмазывали. Тем более ты себя подставляешь. И тем более этот бандит разрисовал Ледовый дворец. Это… это кощунство!

— Никто никого не отмазывает. Парень перекрасит стены, извинится, исправит последствия своих действий.

— Пап! Ты покрываешь преступника?

— Да какой из него преступник! Шпана.

— Медицинский университет… спортивная реабилитация… повышение квалификации… работа с травмами… спортсмены… отзывы…

Отрывает глаза от листка.

— А она знает, что ты ее пробивал?

— Зачем ей знать? Короче, мы работаем с ней или как?